Этот Гарелин возымел желание построить часовню при соборе и услышав, что приехал молодой архитектор из Москвы, пожелал, чтобы я к нему приехал в ближайшее воскресенье, в 12 час. дня.

Я поехал. Позвонил в колокольчик у парадного подъезда. Никто не откликнулся. Я позвонил вторично — вышла довольно неряшливая кухарка: «Чего звоните? Чего Вам?»

У подъезда стояла великолепная коляска из дома Собиновых с пышным кучером, я был изысканно одет, но это, очевидно, не было принято во внимание кухаркой.

—    Скажите Мсфодию Никоновичу, что приехал архитектор.

—    Ну архитектор, так иди с черного хода, через кухню, а в парадное и не звони. На кухню и выйдет к тебе Мефодий Никонович, когда будет можно.

—    У вас всегда так принимают архитекторов?

—    А то еще как! — И кухарка ушла, ворча: Звонит еще в парадную — какой!

Я уехал обратно. Огорченные мои родственники объяснили мне, что это уж такой обычай.

—    Больно гордый! — сказал Гарелин моему шурину, а я просил передать, что не привык к таким приемам.

Позднее уже другой фабрикант, также миллионер, просил меня дать ему проект часовни. Я сделал проект и выстроил часовню с фресками работы художника А. В. Монганари.

Так я и не стал городским архитектором в Иваново-Вознесенске и выстроил там только большой магазин и перестроил огромную Крестовоздвиженскую церковь по заказу другого, более культурного купца, оценившего труд художника- архитектора.

Искание нового в искусстве и жажда ознакомления с европейской архитектурой потянули меня в первую же зиму по возвращении из Парижа снова в Европу. Не связанный какой-либо службой, я был «лицом свободной профессии». Положив себе за правило работать ежедневно не менее 8 часов, вечера я проводил над чтением литературы по русскому искусству и вообще по истории искусства. Установил режим: работать не покладая рук 11 месяцев, а месяц отдыхать, знакомясь с Европой. Позже, когда более позволяли средства, я работал 10 месяцев и два месяца отводил себе на поездки за границу.

Совершая поездки ежегодно, я мог ездить в мертвый для строительства сезон — ноябрь, декабрь, январь, или ранней весной, когда постройки еще не начинались. Начинались же они обычно после Фоминой недели, первой недели Пасхи, Страстную неделю не работали, да еще 6-ю неделю прихватишь, ну и наберется месяц. Иногда и осенью, вместо зимы, устраивал я себе каникулы.