Взаимоотношениям в сложившемся кругу собеседников не были свойственны церемонность, конформизм, лицемерие, и Забелину также доставалось за его «невежество».

Интересны характеристики лиц, с которыми доводилось встречаться Забелину. Дневники поражают многочисленностью и разнообразием _ персонажей. «Чичерин все больше поражает меня оригинальностью своей головы — это немецкий учебник с разделениями, подразделениями и т.д. Так от него тянет книгосистемою, что не узнаем, живой ли это человек»", — замечает он. «Маковский совсем парижанин, ничего русского не понимает, все на французский лад», заключает Забелин после разговора с художником, трудившимся над картиной о подвиге Козьмы Минина.

«Неистощимую доброту», простоту, познания в древнерусской живописи, итальянской мозаике, восточной миниатюре, произведениях Ф.М. Достоевского увидел он в императоре Александре III. Часто на страницах дневника появляется великий князь Сергей Александрович, ставший после воцарения Александра III председателем Исторического музея. Благодаря описаниям Забелина личность Сергея Александровича, которому некоторые его современники и советские историки давали весьма нелестные характеристики, приобрела другую окраску.

Неординарны мысли Забелина, касающиеся философии, религии, любви, особенностей русской истории, натуры русского человека, исторических деятелей, искусства. Знаток старины, традиционной культуры, он скептически относился к использованию академической живописи в оформлении православных храмов. Оценивая скульптуру и живопись храма Христа Спасителя, Забелин записал в 1889 г.: «Вот архиереи в облачениях в митрах с крестами в руках уселись, залезли под аркадами в углах, теснятся, свесив ноги, в позах неблагочинных, бедным некуда протянуть ноги. Что это? Скульптура русская? Ни простоты, ни величия, ни благочестия не возбуждающая. А внутри живопись нарумяненная, набеленная, напомаженная. Все оперные певцы, тенора, баритоны с ужимками певцов или простых оперных статистов. Хорош Савооф-баритон оперный лет 50, напудренный».