Внешний декорум соблюдался крепко, истово исполнялись поклоны, и службу справляли долго, по уставу. Унисонное пение, долгое, ясное, четкое чтение своих богослужебных книг — все было соблюдаемо. Но люди жили в XX веке и все были люди города и верили крепко лишь в силу своего капитала. Как все они были далеки от той старой веры, за которую умирал протопоп Аввакум" и в ссылку отправлялась неукротимая боярыня Морозова.

И настоятель, конечно, все видел, но терпимостью обладал, как и все остальные, и слов осуждения не слышалось. И дочка настоятеля, причесанная по моде, глазки строит молодому франту. И европеизированная фабрикантша Морозова надела темный сарафан и покрылась белой косыночкой, и тот же добродушный «дядя Ваня» надел длинный старообрядческий кафтан, чинно взяв в руку свечу, смиренно, со строгими лицами шли и остальные именитые купцы, так же одетые.

Как-то один из жертвователей, купец Мозолкин, содержавший ассенизационные обозы, надев черный европейский сюртук, расчесав длинную рыжую бороду, истово танцевал в Дворянском собрании на студенческом балу. Большой был любитель танцев!

Но были и крепковерующие, нетронутые еще старообрядцы. Когда в новой церкви проходил. съезд поморцев, я любовался группой людей с серьезными лицами, приехавших с далекого Севера, с Выга, за серьезным делом, и съезд был у них деловой. Они были так типичны, что я упросил их запечатлеть на фото. Себе ни один из них не пожелал взять на память фото («вражеское дело от лукавого»), а изданные общиной труды съезда повезли с собой снова в родные места.

Когда была закончена Токмаковская церковь", появились отзывы в прессе, отметившие оригинальность здания, даже в номере «Нивы» популярном иллюстрированном журнале, появилась заметка и снимок момента освящения церкви.

Равнодушный к похвалам и упрекам, я работал, как работалось, усердно, просто, не мучая себя выдумками, а только рисуя. Карандаш сам скажет то, что нужно.

В какой-то праздник меня известили, что церковь в Токмаковом переулке желает подробно осмотреть Арсений Иванович Морозов", и просили меня ее ему показать. Имя Арсения Морозова было известно в Москве не только как главы Богородско-Глуховской мануфактуры, но и как видного старообрядческого деятеля.