21   декабря, суббота. Поехал к великому князю на Тверскую, а он уехал в Нескучное. Поехал я туда. Был у него, представил 1-й выпуск Описаний памятников, составленный А.В. Орешниковым71. Поручил мне благодарить его. Болтали о монетах, Владимире, Святополке и пр., о портретах, пожертвованных Васильчиковым, и т.п. 26   декабря, четверг. Великий князь и великая княгиня были на Французской выставке72. Непроходимая толпа. В числе многих знакомых встретился Пасхалов, бывший мой ученик. Я говорю: «Не узнаю вас». Он: «Нас-то тысячи, Вам и нельзя узнать, а Вы один у нас». Устал. Дышать нечем. Сошел вниз в ожидании выхода великого князя. Пришел покурить Самоквасов и, между прочим, назвался моим учеником по скифской истории. Вот задача! Что-то готовит к изданию о скифо-сарматах-гунно-аланах и пр. и пр. истории. «Вы, — говорит, были источником для моих выводов». Вот задача!

Восходя на 76-ю степень своей жизни, я увидал многое, чего прежде или совсем не мог видеть, или не мог разглядеть как следует по тесноте горизонтов. Теперь забрался я высоко. Со всех сторон открылись обширнейшие и уже нетуманные, но светлые горизонты. Ясно вижу первобытного человека, как он в изумлении перед окружающим миром старается понять его. Вот он в ужасе перед грозою небесной грозовой тучи. Он чувствует, что он ничтожество, что он червяк перед этой сокрушающею силою, страшно гремящею, страшно огненною. Он не вопрошает, да, по человеческим понятиям, не может вопрошать: Что это? Он неизбежно по тем понятиям вопрошает: Кто это? Для него это не стихия, а чья-то воля. Гнев или милость кого-то страшно могущественного. Понять стихию он иначе не может, как только по человечески, что она — такая же воля, как и его собственная, но воля высочайшая, могущественная.

Процесс или ход развития человечества и каждой его отрасли или расы, племени шел тем же путем и теми же ступенями, как и развитие каждого отдельного человека, каждого лица, начиная младенчеством, продолжая детством, отрочеством, юностью, мужеством, старостью, дряхлостью, смертью.