На торжественном открытии нового читального зала Исторического музея увидел какого-то неряшливо одетого человека лет пятидесяти с нечесаной головой, свалявшейся бородой, одетого в порыжелый старомодный потертый пиджак и в стоптанные сапоги, никогда, очевидно, не чищенные. Этот тип представлял что-то крайне нелепое среди почетной публики во фраках. Меня изумила та почтительность, с которой Щербатов относился к этому человеку, державшему за руку мальчика лет двенадцати, одетого немного более прилично.

Это оказался Егор Егорович Егоров, богатый купец, пожертвовавший свое замечательное собрание икон музею. Коллекция его была известна всей Москве; действительно, в этом собрании находились уникальные вещи новгородской и московской школ XV и XVI вв. Одинокий Егоров скучал в своем огромном доме. Тогда он ехал в Рогожскую к иконописцам-приятелям, отыскивавшим для него редкие иконы.

Часто он приезжал к знатоку икон М.И. Тюлину. «Я, бьят Миса, к тебе пиехал, скусно сто-то», — говорил картавивший и сюсюкавший Егоров. Тут, за чаем, обделывались дела с продажей, смаковались хорошие подлинники, сметливый Тюлин посылал за известным знатоком и тоже собирателем икон отцом Исаакием худеньким, чистеньким священником-старообрядцем с удивительно благообразным и добродушным лицом. Собирательство икон в то время было делом темным. Наживались ловкачи на подделках и на неумении покупателя разобраться в подлинности древней иконы. Нужно обладать огромной опытностью и тонким глазом, чтобы распознать подлинность сокровенного колорита, пленительную непосредственность рисунка, не говоря уже о трудно различаемых особенностях всевозможных школ. Помимо знания требовалось еще особое чутье, чем и отличались такие знатоки, как Д.А. Ровинский и Н.П. Лихачев в Петербурге или А. И. Анисимов, Г.О. Чириков и, пожалуй, отец Исаакий в Москве. Иконописцы, они обычно были и торговцами иконами, часто прибегали к изумительной изобретательности и довольно наглому торгашескому обману.

В Москве, на Никольской улице, долгое время торговал иконами и церковной утварью Дмитрий Иванович Силин, у которого иногда бывали действительно первоклассные вещи.