Кто-то из моих соседей, разговорившись со мной, узнал, что я еду работать в театр, и высказал сомнение о возможности открытия какого бы то ни было театрального сезона. «Какой теперь театр! Война!» — сказал он. Однако его предположение не оправдалось. Немцы вторглись в Польшу, и вся Варшава оказалась в Москве. Пожалуй, никогда не было в театрах Москвы такой богатой, блистающей драгоценностями публики, как в тот памятный военный год! Театры были полны, партер сверкал бриллиантами: вся богатая часть Польши, и особенно Варшавы, переселилась в Москву!

хороших певцов, относился к работе, я имею в виду репетиционную работу, как-то по-другому — не так, как это было в Большом театре. Там чинно и спокойно шли спектакли и как бы между прочим проводились репетиции, а здесь центр тяжести в работе сосредоточивался на интенсивной подготовке новых постановок и возобновляемых спектаклей, и этим ежедневно были охвачены все члены большого и разнородного коллектива. Незанятых не было, все были загружены в полной мере, скучать и ждать работы, как видно, не приходилось никому, ненужных, излишних людей, в том числе и артистов, не было. Не прошло много времени, как после первой удачи в «Капитанской дочке» я уже пел.

Открывшийся сезон оказался для меня одним из самых продуктивных в моей артистической жизни: семь новых интереснейших партий обогатили мой репертуар!

К открытию сезона усиленно репетировали новую постановку — оперу ЦА Кюи «Капитанская дочка», в которой мне была поручена роль Петруши Гринева. Работа на новом месте, в окружении других людей довольно резко отличалась от работы на казенной сцене. Здесь все было в движении, жизнь бурлила, и, вовлеченный в этот бурный водоворот, я чувствовал себя вполне удовлетворенным. Весь состав труппы, в которой было немало

Джеральда в «Лакме»2". Эта эффектная, высокая по тесситуре и выигрышная партия оказалась весьма подходящей к моим данным, она принесла мне большой успех и в полной мере укрепила мое ведущее положение в труппе.