Появляются субъекты в цветных рубахах. Воцаряется беспредельная свобода. Студенты составляют отдельные группы. В одном углу малороссы поют национальную песню. В другом — грузины пляшут лезгинку. Армяне тянут «Мравал жамиер». В центре ораторы, взобравшись на стол, произносят речи — уже совсем пьяные речи. Хор студентов поет «Gaudeamus». Шум страшный. То и дело раздается звон разбитой посуды. Весь пол и стены облиты пивом.

За отдельным столом плачет пьяный лохматый студент.

—    Что с тобой, дружище?

—    Падает студенчество. Падает, — рыдает студент.

Больше ничего он не может сказать.

—    На стол его! На стол! Пусть говорит речь!

-    кричат голоса.

Студента втаскивают на стол.

—    Я, коллеги, — лепечет он, — студент. Да, я студент, — вдруг ревет он диким голосом. —

Я. народ. я человек.

Он скользит и чуть не падает.

—    Долой его! Долой!

Его стаскивают со стола.

—    Товарищи, — пищит новый оратор, маленький юркий студент, — мы никогда не забудем великих начал.

—    Браво! Брависсимо! Брависсимо! Качать его! Качать!

Оратора начинают качать. Он поливает всех пивом из бутылки.

—    Господа, «Татьяну», — предлагает кто-то.

Внезапно все замолкают. И затем сотни голосов подхватывают любимую песню:

«Да здравствует Татьяна, Татьяна, Татьяна. Вся наша братья пьяна, вся пьяна, вся пьяна.

В Татьянин славный день.

—    А кто виноват? Разве мы?»

Хор отвечает:

—    Нет! Татьяна!

И снова сотни голосов подхватывают:

—    Да здравствует Татьяна!

Один запевает:

Нас Лев Толстой бранит, бранит И пить нам не велит, не велит, не велит И в пьянстве обличает!.

—    А кто виноват? Разве мы?

—    Нет! Татьяна!

—    Да здравствует Татьяна!

Опять запевают:

В кармане без изъяна, изъяна, изъяна Не может быть Татьяна, Татьяна, Татьяна. Все пустые кошельки,

Заложены часы.

—    А кто виноват? и т.д.

В девять часов «Эрмитаж» пустеет. Лихачи, ваньки, толпы студентов пешком — все летит, стремительно несется к Тверской заставе — в «Яр» и «Стрельну», где разыгрывается последний акт этой безумной феерии. Там в этот день не поют хоры, не пускают обычную публику, закрывают буфет и за стойкой наливают только пиво и водку прямо из бочонков.