Он старался обходить со мной то место, где лежал разбитый им во время действия стакан, и я был удивлен

его вниманием и деликатностью, которые так не вязались с его нередко проявлявшейся грубостью.

Чтобы удлинить спектакль, вместе с «Моцартом и Сальери» давалась сцена в корчме из «Бориса Годунова» или вторая сцена из «Севильского цирюльника». И в том, и в другом случае для Шаляпина выгодно и эффектно явиться в одном спектакле в двух разных по характеру ролях: в трагическом образе Сальери и в комическом — Варлаама или Дон-Базилио.

В воспоминаниях о Федоре Ивановиче Шаляпине мне хочется рассказывать о том, что я сам видел, слышал при непосредственном соприкосновении с ним,  не ставя перед собой задачи в полной мере анализировать его искусство как певца и как актера. Могу лишь уверенно сказать, что главная причина успеха Шаляпина заключалась именно в том, что в гармоническом единстве он сочетал в себе талантливейшего певца с таким же замечательным актером. Чего в нем было больше — я не могу сказать. Однако, наблюдая за ним на сцене, я замечал: там, где большее значение имело пение, он был певцом, а там, где превалировало сценическое действие, он больше был актером. В воспоминаниях о Шаляпине мне хочется сказать и то, что может показаться кому-нибудь не заслуживающим внимания. Раз мы вышли из театра после какой-то репетиции вдвоем. Отлично помню, шли по Камергерскому переулку мимо Художественного театра, когда я задал Федору Ивановичу вопрос, почему он не включает в свой репертуар Додона из «Золотого петушка»18. После короткого молчания он сказал: «Длиннот но! Уж слишком много там всего, невольно будешь повторяться. Я не любитель длинных партий! Я люблю короткие, в которых сжато, лаконично есть все, что нужно. Тогда выходит убедительно!» Ответ мне показался интересным и содержательным.

Однажды, дело было зимой, на улицах был снег, я шел, прогуливаясь, по Никитской. В дни спектаклей я утром обязательно гулял, а вечером в тот день мне предстояло выступать в «Юдифи»

—    с Шаляпиным. Вдруг вижу: по улице трусит извозчик на саночках, и в них сидит Федор Иванович со своим Исаем Дворищиным.