Характерно в этом отношении признание Васнецова: «Дух древнерусской иконы оказался во много раз выше, чем я думал. Внутренний мир живописи того времени был гораздо более богатым в духовном смысле, чем дух нашего времени и нам далеко до их техники, до их живописного эффекта».

Художественная интеллигенция берет на себя миссию возродить русскую иконопись, используя научные знания, опыт, воссоздать иконописные школы, собрав все лучшее, что еще сохранилось в этой области, традиции, мастерство иконописных династий.

Свою роль в этом процессе сыграло и старообрядчество, официально признанное в начале XX в. и имевшее в Москве глубокие корни. Опираясь на допетровские, дониконовские традиции оно сохранило и сами древние памятники и многое в отношении к творчеству иконописца: идеалы, ценности, приемы, ориентиры.

Начало было положено. В Москве копировали раскрываемые древние иконы, они служили образцами для учеников. И братья Чириковы, и Гурьянов приняли в этом активное участие. Из современных художников только работы Васнецова рассматривались как образец, эталон нового иконописания. Но воссоздание прежней культуры без учета новых веяний времени невозможно, и религиозное искусство здесь не является исключением. Эпоха, ее стилевые и художественные принципы активно вмешивались в иконописное творчество. Особенностью создававшегося нового стиля не случайно становится декоративизм, театрализация, условность и метафора. Современные поиски философского смысла бытия, его религиозные основания были созвучны метафоричности художественного мышления средневековья, что нашло выражение в русской иконе. В иконах XX в. эти приметы времени необычайно наглядны.

Совершенно особым самостоятельным символом воспринимается Московский Кремль. Он олицетворяет Москву, центр и столицу Московского государства, всю Россию, русское начало, национальные традиции, хранительницей и средоточием которых она выступает в начале XX в.