Лишь в последние годы в связи с коренными изменениями в жизни нашей страны открылась новая страница в истории церковной и гражданской архитектуры России. И хочется верить, что оживление храмового и частновладельческого строительства разбудит интерес к возрождению традиций древнерусского каменного и деревянного зодчества, к использованию и продолжению достижений ведущих архитекторов новорусского стиля начала XX в.

Рубеж веков оказался переломным как в истории всего русского искусства, так и в религиозной живописи. XIX в., прошедший под знаком господства академизма и историзма, и в религиозной живописи определил приметы этого направления: историческая достоверность библейских и евангельских сцен становится главной в произведениях, создаваемых для церквей и соборов России. Художники-академисты определяют стилистику церковной живописи. Их влияние было столь велико, что, несмотря на кризис академизма уже во второй половине XIX в., принципы «жизнеподобия» сохраняются в церковном искусстве начала XX в. Но главным станет иное направление, и связано оно с творчеством

Стремление к философским обобщениям при обращении к религиозным сюжетам, поиск вселенской истины, Мирового Христа стали главным в работах В.М. Васнецова, связанных с храмовыми росписями. «Нет на Руси для русского художника святее и плодотворнее дела — как украшение храма, — считал мастер. — В храме художник соприкасается с самой положительной стороной человеческого духа — с человеческим идеалом». Именно с творчеством Васнецова связано создание нового стиля монументальной живописи. Художник поставил перед собой сложную задачу: выразить общие религиозные основы бытия тем живописным языком, который понятен современному зрителю. Для этого он обратился к многовековому опыту русской культуры.

Религиозная живопись 2-й половины XIX в. стремилась сделать зрителя как бы непосредственным свидетелем, участником происходящего. Васнецов же соединяет ее глубокий психологизм, эмоциональную выразительность, силу сопереживания и сострадания с монументальной формой, поднимаясь через конкретный образ до философских обобщений, возрождая не просто национальные традиции, а тот религиозно-нравственный идеал, который нашел столь яркое и полное выражение в древнерусском искусстве.