Орешников, стало быть, попал прямо в цель, и Верещагин потому теперь и бесится.

Хороша и графиня. Она тут же хвасталась, что братину, за которую была назначена цена в 150 руб., она продала музею за 700 руб. Помогая, конечно, бедным. Вот каково музею от его благоприятелей. 15  марта, среда. Приходил в музей Филимонов, настоятельно желал меня видеть. Хотел идти на квартиру, но его обманули, сказали, что я приду в час, как и произошло. Зашел он в канцелярию курить. Сизов попросил меня идти к нему. Прихожу. Первые его слова: «Ну, мир». Подал мне руку и начал меня убеждать, что никогда, нигде он не говорил про меня ничего дурного, что всегда желал мне добра, что в Обществе истории и древности против меня действовали интриганы, а он ничего не знал. Не знал и дня моего юбилея, 1 ноября, что все документы по этому делу сохраняются и в них значится, что он, Филимонов, тут ни при чем. Вообще, все оправдывался во всем, раскаивался, так сказать. Но утверждал, что всегда уважал меня и т.д. Потом хвастал о своих работах, которые будут скоро изданы. Орнамент какой-то он разобрал с самого начала, чуть не от Адама. Говорил о пропаже денег после Викторова44 и Лебедева в Обществе древнерусского искусства, что после Лебедева нашли всего 3 рубля, а надо быть рублей 500, что он знает вора. Намек на жену Лебедева. Хвастал, как разговаривал с покойным Государем, как он крикнул на ныне царствующего Государя, когда тот, бывши в Оружейной палате еще мальчиком, полез было по железной двери вверх. Что если увидит Государя, то скажет ему, чтобы он уничтожил этот закон. Закон несправедливый. Из всего разговора обнаружилось, что он потрясен своим увольнением, и говорил, как помешанный. Сизов и другие так и объясняют, что он помешался. Но, на мой взгляд, его речи были те же самые, как и в прежнее время, — величайшее самомнение и хвастовство, парализованное теперь горечью отставки. «Я теперь не хочу служить, и если буду служить, то только в Оружейной палате».

21   марта, вторник. Явился к великому князю с наградными списками. Он прямо сказал, что исполнены ли все правила, что перешагнуть через ордена нельзя, что если неправильно представлено, то ничего не дадут.