Мы старательно готовились к нему. Выступали в нем сестры, я и сам Сергей Трофимович, между прочим, спевший со мною итальянский дуэт. Как будто выступал и еще кто-то, но я совершенно не помню кто. Моя служба в театре началась первого февраля 1911 года. Тогда мне и молодому баритону Володе Дубинскому было предложено в течение трех месяцев при небольшом месячном вознаграждении проявить свои способности на сцене. Таким образом, без традиционного дебюта я несколько раз выступил в «Руслане и Людмиле» и в «Садко». Выступления мои, по-видимому, были признаны удачными, и мне был предложен контракт сразу на три года на ежегодно повышающихся и достаточных для начинающего певца условиях. После летних каникул я стал готовиться к выступлению в партии Синодала в «Демоне».

На одной из репетиций был Сергей Трофимович; он встретился со мной на сцене после того, как я уже окончил свою роль, и руки мои были грязные от ползания по сцене во время ранения и смерти Синодала. Поэтому я не подал ему руки, когда он протянул мне свою, и объяснил ему, что руки мои грязны. Но он, не опуская своей руки, сказал мне: «Грязных рук не может быть у человека, занимающегося искусством!» Мы тепло пожали друг другу руки.

Однако с каждым спектаклем накапливая опыт, я стал осваиваться со сценической игрой, тем более что «Демон» шел очень часто и Синодала предоставили мне в монопольное исполнение. Точно так же Баяна и Индийского гостя я пел бессменно один — никаких «очередей» в то время не практиковалось. Прошел сезон, в течение которого я выступил в своих трех партиях тридцать раз. Летом в моей жизни произошло очень важное событие: я женился15. Начали новый сезон, и я остро почувствовал, что замедленный темп работы в театре становится невыносим для меня. Мне мучительно хотелось петь все новые и новые партии. Бесконечно повторяющиеся Синодалы, Баяны и Индийские гости надоели, я чувствовал раздражение и неудовлетворенность. Наверное, я был несносен в то времяи очень отравлял жизнь своим близким, особенно жене. И вот настал счастливый день признания и победы  когда я впервые запел Ленского.