Что же такое Бог? Бог есть отвлеченный фантастический человек, обладающий только одними человеческими нравами, силами, чувствами, разумом, только превозвышенными до непостижимости. Это идеал и притом живое лицо, личность. Всемогущий. Все. Все человеческое собрано в нем. В нем и следа нет тех представлений и понятий о бесконечности пространства и времени, действующих силах космоса, нет ни одного понятия выше понятий человека, нет ума, прозревающего мировые силы и их отношения.

Суд присяжных — суд милостивый к преступнику и нисколько не милостивый к потерпевшему от преступления. О потерпевшем и не разговаривают. Убит он, ну и убит. Что об этом рассуждать. Здесь-то и скрывается ложь правосудия. Человек украл деньги и, чтобы покрыть свой грех, поджег квартиру. От огня потерпели бы и соседи, сгорел бы и потерпевший. Преступление громадного значения. Но об этом не рассуждают. Соболезнуют только преступнику. Он долго сидел в тюрьме, целый год — значит, уже наказан. Необходимо оказать ему милосердие, и его оправдывают, как бы в наставление всем другим преступникам. Пыряй в бок или живот — помилосердуют, простят, скажут: ни в чем не виновен, сотворил убийство в азарте или в пьянстве. За это не наказывают. Вообще говоря, в суде присяжных дорогим лицом является преступник. Об нем все хлопоты, прокурорские обвинения выслушиваются как бы только для парада. Защита — главное, черное превращается в белое, и несчастный оправдан.

Соболезнование несчастью лежит в сердце человека, и лично каждый по христианству всегда простит виновного. Это лично. Но где же общество, где не лично должны судить, а общественно, чувством общества. У нас этого чувства еще не обретается. В Америке закон Линча: украл курицу — повесить. Это чувство общественное, вовсе не личное. Надо судить не преступника, а его преступление, насколько он вредит обществу, а значит, и каждому лицу. Преступник жалок, требует и получает прощение. Но преступление требует глубокой и широкой оценки. Он поджег дом, сгорело всего три полена. Что ж обидного для потерпевшего? Не виновен. Нет, он страшно виновен перед обществом. Здесь вина в сто раз сильнее, чем в других преступлениях.