Позднее я убедился сам, насколько их восторги были оправданны! Шаляпина в «Юдифи» хотелось рисовать, писать, лепить — монументальность и законченность фигуры Олоферна не могла не восхищать художников!

Когда я в первый раз увидел его в гриме Олоферна. то был поражен его художественностью и красотой. Это был не просто мастерски сделанный театральный грим, это было произведение искусства, картина, исполненная кистью талантливого живописца. Особенно заинтересовал меня общий тон грима, его колорит: лицо было совершенно матовым, не было на нем ни малейшего глянца, несмотря на припудривание, даваемого жировыми гримировальными красками. Цвет красок его грима был необычайно интенсивным, ярким. Создавалось впечатление, что смотришь на картину, сделанную пастелью. На мой вопрос о причинах такой необычайности Федор Иванович ответил, что он гримируется для Олоферна не простыми гримировальными красками, а сухими. Затем он зашел со мною в свою уборную и показал мне свои краски. Все лицо, вернее, вся голова производила впечатление изумительной законченности: парик, борода в строго выдержанном стиле, черные, блестящие, как бы умасленные, волосы, загорелое, с медно-красным отливом, лицо с несколько тяжелым, ястребиным носом и черными широкими бровями, подобными крыльям взлетающей птицы. Если прибавить сюда глаза, острые, пронизывающие, с выражением непреклонной, жестокой воли, то казалось, что видишь красивую и в то же время страшную, хищную птицу, в любое мгновение готовую растерзать.

Шаляпин тщательно гримировал не только лицо, но и руки, причем руки хотя бы того же Дон-Базилио — «загребущие», с длинными пальцами, всегда готовые брать, совсем не были похожи на руки восточного владыки Олоферна, с резко выделенными на них мышцами и сплошь унизанные кольцами с разноцветными драгоценными камнями, даже ногти на руках были выкрашены ярко-красной киноварью.

О костюме Олоферна, как вообще о костюмах Шаляпина, говорить не приходится. Все они были обдуманы и сделаны с помощью талантливейших художников, друзей певца.