За ужином мы горячо беседовали; общность интересов, одинаковые вкусы нас невольно сближали. Немного занимался Рышков и литературой, давая критические газетные рецензии о постановках в драматических театрах. Ярый пушкинист, он вместе со своими друзьями и сослуживцами, С.Ф. Ольденбургом и Б.Л. Модза- левским, был одним из основателей Пушкинского дома при Академии наук. Вскоре я, будучи в Петербурге, посетил его. Он жил в казенной квартире академии, с окнами кабинета, выходящими на Неву. Впоследствии, в дни поездок в Петербург, я стал останавливаться у Рышкова и любил созерцать из окон Зимний дворец, Адмиралтейство и красавицу Неву.

Заправским коллекционером Рышков не был, хотя и собрал большую коллекцию деревянных ложек и передал ее потом в Этнографический музей, но. как подлинный знаток XVIII в., был консультантом у многих коллекционеров, знал отлично антикварных торговцев и был комиссионером по отысканию для Бахрушинского музея нужных и интересных вещей. Бахрушин любил Рышкова и частенько останавливался не в Европейской гостинице, а в антресолях квартиры Рышкова. В этой квартире частенько съезжались мы уже в дни революции. Тогда-то Рышков познакомил нас с театральной коллекцией В.В. Протопопова и ввел меня к Д.И. Лешкову специалисту по истории петербургского балета, а также познакомил меня с В.Н. Андреевым, у которого было лучшее собрание старинного бисерного шитья. Других петербургских коллекционеров я не знал.

Как-то зимой 1911 года приехал ко мне Бахрушин, приглашая в комитет предстоящей юбилейной выставки 1812 года, и одновременно предложил мне постройку больницы в г. Зарайске Рязанской губернии, на родине его отца и на средства последнего. Одновременно он предложил мне и обстройку только что приобретенного им имения при станции Апрелевка по Брянской дороге. Больницу я выстроил, ездил постоянно в Зарайск, имея там своего помощника. Имение свое он задумал обстроить пышно, и в доме захотелось иметь ему большой кабинет в стиле ампир, а также круглую гостиную-цветочную для жены.