Деньги подоспели очень вовремя, можно было работать в более спокойных условиях. А подобный случай научил меня не всегда быть доверчивым. Нужно отдать справедливость московским купцам, с которыми мне вскоре пришлось иметь дела: они всегда рядились, прося уступить хотя бы немного, но, заключив договор, платили аккуратно. В моей практике подобных случаев более не было.

Однажды у меня появился молодой человек, Н.П. Ануфриев", и пожелал познакомиться, так как он был горячим поклонником русского народного искусства и русской старины. Он оказался симпатичным типом русского человека. Из старообрядческой семьи Ануфриевых, его отец П.И. был в то время председателем правления «Товарищества фарфоровых и фаянсовых изделий М.С. Кузнецова»24. С ним я тоже познакомился. Любопытный тип чисто русского самородка. Сторож при фабрике, безграмотный, нигде не учившийся, он выбился, сам научился грамоте и в конце концов писал вполне грамотно. Уже буду- откормленного и кругленького. Это был Елисей Поляков25, сын известного И.К. Полякова26, фабриканта, стоявшего во главе правления мануфактуры Викулы Морозова27. Наше знакомство укрепилось. Елисей начал часто бывать у меня, увлекательно рассказывал о своей поездке вокруг света, многим интересовался и проявлял любительское тяготение к искусству.

Я выполнил отделку его дома, интерьеры были решены просто, и лишь кабинет я сделал в типе русского теремка, с искусственным подшивным коробовым сводом, с окнами в оправе из слюды, изразчатой печью из абрамцевской майолики и большим резным панно с раскраской на тему: корабли Садко в синем море. Все это чи во главе огромного фабричного предприятия, написал две книги о производстве фарфора.

Своим детям дал отличное образование, и новый мой знакомый Н.П. Ануфриев после Московского университета некоторое время учился за границей. Крепкий в своем старообрядчестве, он стал секретарем второй Московской общины старообрядцев-поморцев, проводил их съезды и был неутомимым работником.