Большинство наших современников глядит в прошлое с неподдельным любопытством и чуть снисходительно, как старшие на младших, как зрители «райка», в глубине которого мелькают и самые неожиданные, и давно знакомые картинки, но где даже эти последние приобретают неповторимый волшебно-ностальгический отблеск.

Лицо Москвы было легко узнаваемым, прежде всего, благодаря ее старине, самобытному укладу жизни, ревностному отношению к сохранению своего неповторимого облика. Мощный Кремль и монастыри-крепости, сотни храмов, древняя планировка улиц, выразительность их названий, наконец, неповторимый московский говор — все это придавало Москве особый колорит и своеобразие.

Москва стала духовным центром страны еще в древности и продолжала им оставаться, несмотря на перенос столицы в Петербург. Более того, Москва в силу своей консервативной самодостаточности, своего положения древней столицы государства могла позволить себе не оглядываться на Петербург и даже на Европу. С самого основания новой столицы, которая и создавалась как противовес и во многом антипод Московской Руси, между «славянофильской» Москвой и «западническим» Петербургом велся нескончаемый спор о национальных приоритетах. Хрестоматийным стало сопоставление европейского, чопорного, чиновничьего, регулярного Петербурга и древней, самобытной, своевольной, живописно раскинувшейся Москвы.

Это вовсе не означает, что Москва была музеем под открытым небом или заповедником стародавней жизни, — в начале XX века пульс деловой московской жизни заметно учащается, город начинают захватывать промышленность, транспорт, бурное строительство и другие «плоды» урбанизации. И все же Москва продолжала

сохранять свой самобытный облик, свои привычные традиции; а москвичи, любя и изучая старину, всерьез занялись ее спасением и реставрацией. Московские архитекторы, живописцы и иконописцы искали и находили свои национальные пути развития искусства и архитектуры на базе освоения древнерусского наследия, украшая город храмами, вокзалами, школами и жилыми домами в новорусском стиле.