По моему виду сразу можно было понять, что я галерошник, и я почувствовал себя очень неловко в фойе внизу среди шикарной и надменной публики. Однако, набравшись смелости, я с важным, независимым видом вошел в партер, не сразу нашел намеченное сверху место и сел. Я оказался между дамою и господином, которые удивленно и с недоверием поглядывали на меня. Заметив это, я понял необходимость рассказать им, кто я такой и почему так неожиданно оказался сидящим между ними. Должно быть, я смущался, рассказывая им, что мне необходимо поближе посмотреть, как он дышит, как открывает рот, но, кажется, меня не осудили и поняли. Весь спектакль я высидел внизу, правда, волнуясь и робея при приближении капельдинера.

Второй раз я услыхал Ансельми в «Риголетто». Здесь он меня сразил и озадачил уже в Балладе в первой сцене. Он так размашисто и просто шел наверх, что я совершенно не заметил проклятых «переходных» нот. Их не было, все было ровно от низа до верха! А на верхах такой был блеск, такая полная непринужденность и свобода, каких я никогда ни у кого не наблюдал! Казалось, певец пришел с другой планеты, настолько было непохоже его пение на пение других, уже знакомых мне певцов. Моему восторгу не было предела! Прекрасную, но чуждую манеру певца я, словно чудом, сразу уловил, как обезьяна, бессознательно, и на другой же день пел так, как никогда еще не пел! Пожалуй, ни один учитель не дал мне такого мощного и верного урока, как эти два незабываемых спектакля!

И самым знаменательным явилось то, что это помогло мне иметь первую, счастливейшую в жизни победу. Вскоре после этого, весной 1910 г., я имел пробу в Большом театре, результат которой затмил мои мечты! Придя в контору Московских Императорских театров , я робко подошел к столу какого-то чиновника и спросил: «Скажите, как мне поступить? Я записался на пробу и до сих пор не получил уведомления. Когда явиться?»

Тот, как мне показалось, удивленный, окинул меня взглядом с головы до ног и вместо ответа спросил: «На пробу? Вы?! Куда же, в хор?» «Нет! — ответил я, — в солисты!» «Ах, вот как! — удивился тот. — Так видите ли, дело вот в чем. Повестка, верно, не дошла до вас, а между тем ведь пост кончается. Сегодня происходит последняя проба. Идите поскорее в театр, возможно, что и вас послушают!»