На первом заседании комитета  я попросил слова и изложил свою программу выставки. В.Г. Глазов утвердил записанную секретарем программу выставки, и стали собирать материал, одновременно готовить каталог, за что взялся опытный Божовский, я представил эскизы убранства зал и остановился особенно на зале, отражающем Москву в эпоху Отечественной войны. Скромное оформление было готово весной 1912 года.

Выставка была торжественно открыта 15 августа. В дни Бородинской годовщины приехал в Москву царь и посетил выставку. Мы были ему представлены.

Бахрушин ревностно собирал материал, мы ему помогали, и тут-то мне пришлось столкнуться с целым рядом коллекционеров. Познакомился и бывал у Гиршмана в его безвкусном и по фасаду и по интерьерам особняке у Красных ворот. Дом Гиршмана был бессистемно набит интересной мебелью, особенно в стиле ампир, вышивками, коврами, картинами, фарфором и пр. Единственно цельными комнатами были те, где жила интересная по внешности его жена Генриетта Леопольдовна; великолепный портрет работы Серова метко передает ее сдержанное кокетство, а на портрете самого Гиршмана Серов подметил позу разбогатевшего на пуговицах и галантерее мелкого хищника-еврея, постоянно побрякивавшего в жилетном кармане золотыми.

Бахрушин всякий раз приглашал меня поехать осмотреть вещи, отобранные на выставку. Эти консультации, как и вся работа в комитете, была делом общественным, ему я отдавал много времени, а в тот год у меня были большие строительные работы. Но время находилось. Было приятно и полезно рассматривать, например, исключительное по цельности и высокому художественному качеству собрание английского серебра и русского фарфора у Ф.И. Тютчева и у других.

У Бахрушина было какое-то чутье к людям, и эта интуиция всегда руководила им в его экскурсах по собирательству. Революция не спугнула  Бахрушина, он стойко отстаивал свой музей от неоднократных покушений и на дом и на все собрание. Но самым интересным коллекционером, привлеченным Бахрушиным в наш комитет, был Н.М. Миронов. Это был любопытный тип из московских коллекционеров. Молодой, высокий, худощавый, с гладко остриженной головой, он производил впечатление спортсмена, таковым он и был, таковым его передал и А.Я.