Московское купечество — это сеть, переплетенная взаимным родством. Крепко сплоченный клубок, в котором попадались яркие типы и цветистые субъекты.

В торговой Москве видное место занимали оптовики, с их «амбарами». «Амбары» — это технически хорошо выстроенные дома, но плохой архитектуры — на Варварке, Ильинке и в прилегающих переулках. Сидя в роскошном кабинете, Морозов принимал в министерской обстановке, а в большом общем зале «амбара» директор правления обделывал дела и в торговом отделении на полках лежали лишь образцы товара. Покупателя угощали чаем, мальчик приносил на подносе стакан чая и на клочке бумажки 5 кусков сахару и щипчики! Этот «амбар» посещался только крупными, знакомыми покупателями и, вообще, уважаемыми знакомыми. Приходилось и мне испытывать такое чаепитие, когда я заезжал по делам строительства. Фабриканты-владельцы часто и не занимались делом, за них вершило дело правление. Были типы вроде Митрофана Сергеевича Мазурина — владельца Реутовской мануфактуры. Мазурин был женат на итальянке и ежегодно ездил на 3 месяца в Париж, где имел свой отель и проживал 300 тысяч рублей. Его сын — Константин Митрофанович, известный Москве своей взбалмошностью. Многократно женатый, в том числе и на артистке Мичуриной. Писал что-то о    музыке, знал отлично языки и умел одновременно диктовать трем переписчицам сразу на

3    разных языках. В конце концов после многих перемен разных профессий он остановился на акушерстве!

Другой Мазурин, Федор Федорович, был собирателем редких книг. Чудачил, вырывал страницы из ценных чужих книг, вклеивал в свои и продавал их. В конце концов попал под опеку.

Но это были миллионеры родовые. Была другая группа богатых москвичей — «без племени и роду», нажившаяся лично всеми правдами и неправдами.

Вот, например, купец Лобачев, которому в Охотном ряду принадлежал ряд лавок с дичью и целый ряд домов в Москве. Покупал он дичь возами от своих поставщиков, приезжавших зимою из далеких краев.