Его театр с честью служил своему культурному назначению. Мало того, что на его сцене выдвинулся целый ряд русских оперных певцов, он дал возможность многим новым опер

ным произведениям увидеть свет рампы, в то время как на казенную сцену им доступ еще не был открыт. Великим постом до времени возникновения войны, как правило, гастролировать на сцене Зиминского театра приезжали известнейшие итальянские певцы, как то: Баттистини, Ансельми и другие. Я упомянул обо всех партиях, обогативших мой репертуар в течение этого интереснейшего для меня сезона, кроме одной. Это партия Эрекле в опере «Измена», которой дирижировал сам автор — Михаил Михайлович Ипполитов-Иванов. Об этом спектакле у меня сохранилась память как о чем-то приятном, свежем и легком, причиной чему являлось и участие в нем Михаила Михайловича, обладавшего удивительно добродушным, мягким характером. Я не знаю, мог ли вообще этот человек сердиться, злобиться. Улыбка была обычным выражением его добрейшего лица, он никогда не раздражался, не выходил из себя и, если его о чем-нибудь просили, обычно соглашался, даже в тех случаях, когда был не совсем согласен с тем, о чем его просили. Вопреки всяким ожиданиям театральный сезон первого военного года прошел на редкость оживленно. На фронтах войны лилась кровь, а в тылу и прежде всего в Москве люди почти не чувствовали войны. Казалось, что она где-то очень далеко, и только госпитали для раненых, раскинутые по городу, напоминали о ней. Первое время военных действий, когда русские войска имели успехи как на западном — немецком, так и на южном — турецком фронтах, когда они продвигались вперед, в широких слоях народа настроение подавленности, ощущавшееся при начале войны, уступило место спокойной уверенности в перспективах грядущего. Театральная общественность оказалась вовлеченной в круг происходящих событий только тем, что появились концерты для раненых, устраивались благотворительные концерты в пользу жертв войны. Нельзя сказать, что эти предприятия отнимали много времени и сил от нормально протекавшей театральной жизни, напротив, они имели место, скорее, как бы между делом, от случая к случаю.