Наряду же с этим он покупал на выставках картины художников «Мира искусства» и Союза русских художников.

У него был отличный Врубель, Коровин, Малявин, нарисовавший, между прочим, интересный карандашный портрет Бахрушина, но карандашный портрет Бахрушина работы К.Ф. Юона был лучше. Он заказывал скульптору Клюзелю бюст жены и Аполлинарию Васнецову вид Кремля, у Головина купил лучшую его «Испанку», отличный Сомов украшал его гостиную.

Всякое утро ворчал в семье, ругался с прислугой, после завтрака и обеда крестился, истово крестил на ночь детей, говел великим постом, заезжая позавтракать уточкой в ресторан «Эрмитаж». На Рождество и Новый год ездил с семьей в Ниццу, где обязательно жил в первоклассном отеле, требуя в ресторане русской водки.

Музей был устроен в полуподвальном этаже. Неподходящее для музея помещение скрашивало богатство содержания витрин и  стендов. Целая эпоха русского театра, преимущественно драматического, была пред вами: портреты, эскизы, макеты декораций, рисунки костюмов, всесторонняя иконография театра, включая и предметы мемориального значения, туфли балерин, парики трагиков, щит Орлеанской девы несравненной М.Н. Ермоловой, оригиналы драматических сочинений и письма начиная с XVIII в. и до наших дней, вплоть до писем Горького и Станиславского, запечатленные моменты театральных событий и юбилейных празднеств. Были устроены отдельные комнаты, как, например, кабинет Комиссаржевской, комната Федотовой. Страстное желание сохранить и запечатлеть быстротечность театрального искусства заставили Бахрушина отдать себя, свою энергию, труд и большую долю состояния служению театру. Особенно тяготел он к драме, и собранный обильный литературный материал дал ему право назвать музей «литературно-театральным».

Выставка в память 1812 года дала Бахрушину много. Она подняла его удельный вес в московском обществе, значительно его образовала и очень сблизила нас.

Еще перед выставкой 1812 года Бахрушин передал свой музей в ведение Академии наук как литературно-театральный музей.