А жизнь художественной Москвы в эти годы была интересной. Взоры на Запад, взоры не только любопытства, а проникновения и понимания. Там сияла живопись Сегантини48, убедительная задумчивость Пювиса де Шавана49, Сезана50, Карьера, скульптора Родена" изумляла и радовала, графика Бердслея52 и Валлоттона53 подстегивала и наших графиков; подражающий Феофилактов54 и его друзья по «Золотому руну» давали интересные рисунки, хотя и с долей эротизма. От академии отшатнулись. Поленов и Серов, отказавшись публично от звания академиков, творили свободной кистью. Там, в Академии, пламенный Н. Рерих громил «охранителей» старины, видя в них вандалов, и собирал настоящих людей, любящих и знающих древнюю русскую архитектуру. Возникло «Общество изучения Петербурга». Родилось Общество архитекторов-художников, куда и москвичи потянулись. И.А Фомин уехал в Петербург и проявлял кипучую деятельность по изучению русской архитектуры ХУШ века, классицизма и ампира.

Театральная жизнь кипела. Пред Москвой пронеслись незабвенные танцы Айседоры Дункан55, показавшей пленительный образ «Примаверы» Боттичелли. Шаляпин дал могучий образ «Мефистофеля» в опере Бойто. В Художественном театре Станиславский ставил «Горе от ума» и «Бранда» Ибсена5" с Качаловым59. В консерватории Ванда Ландовская" со своим старинным клавесином показала, как нужно играть Генделя. Открылись камерные вечера. Дейша-Сионицкая62 устраивает «Музыкальные выставки», где дает новое о русской музыке.

Модерн умер. И в архитектуре мой друг В.В. Иордан, истый модернист, растерялся и не смог понять русского искусства и бессилен был им заняться.

На Западе русское искусство пропагандирует С. Дягилев, устраивая выставки в Париже и Берлине.

В Петербурге вышел новый журнал «Старые годы», открывший эру углубленного изучения русского искусства ХУШ века.

А в Москве А.И. Успенский, играя роль московского Кондакова, подвизается в «Обществе церковных древностей».

Новый владелец Большой Московской гостиницы С.Н. Дмитриев был словоохотлив, но скуповат.