Если встать спиной к нему и лицом к площади, то справа, на углу этой площади и Тверской улицы, находилась гостиница «Дрезден», а слева, на противоположном углу, чуть отступя от него, стоял дом несколько казенной архитектуры, в нем было три этажа, причем нижний в некоторой мере сидел в земле. Бельэтаж с высокими окнами был лучшим этажом — в нем-то и находилась квартира Федора Ивановича Шаляпина. Крыльцо его подъезда выходило прямо на площадь. Войдя по ступеням этого крыльца, мы оказались в прихожей, где нас встретил слуга. Раздевшись, мы не успели еще подняться в комнаты, как оказались перед самим хозяином. Одетый просто, по-домашнему, он очень приветливо поздоровался с моим солидным спутником и, не задерживая взгляда, как бы вскользь оглядев меня, поздоровался со мной. Прошли в комнаты, где встретили уже находившихся там знаменитого художника Константина Алексеевича Коровина и режиссера Большого театра Василия Петровича Шкафера. Оба были большие друзья Федора Ивановича.

На некоторое время обстановка сложилась так, что я оказался собеседником Константина Алексеевича. Это было тем более удачно, что мы же «старые знакомые», да притом еще и оба художники! Дело в том, что Коровин помимо работы в Большом театре в качестве его главного художника, чем он создал целую эпоху в истории декоративного искусства, преподавал живопись в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, а я был студентом этого училища по классу живописи.

Правда, Константин Алексеевич руководил старшим курсом училища, так называемыми мастерскими, а я, посвятив себя пению еще осенью, перестал посещать «натурный класс», являвшийся четвертым курсом, так что знакомство наше ограничивалось поклонами при встречах в коридорах училища. При появлении в училище Коровин порывисто, стремительно проносился по коридору в свой класс, причем на ходу приветливо раскланивался со всеми встречавшимися, совершенно не обращая внимания, кланяются ему или нет.