В Иваново-Вознесенске родные моей жены очень хотели бы видеть меня городским архитектором, на месте которого был какой-то проворный самоучка-чертежник.

«Русский Манчестер», как горделиво называли свой город ивановские купцы, был центром текстильной промышленности. Многочисленные фабрики дымили своими высокими трубами над безликим пейзажем города. Улицы поросли травой, две главных дурно мощены. Через город протекала речка Уводь, зараженная грязными водами, спускаемыми с фабрик и с боен. Вода в колодце

другими. Из молодого купечества были способные музыканты, образовавшие местное отделение Русского музыкального общества, был один фабрикант Д.Г. Бурылин, составивший интересный историко-художественный музей, был также фабрикант Никон Петрович Гарелин, написавший интересную книгу об Иваново-Вознесенске, где дал много историко-бытового материала. Но все это единицы.

Городом ведал полицмейстер, задариваемый фабрикантами, чтобы оставлял их спокойно наживать деньгу.

Клуб был местом для официальных торжеств, но фабриканты считали недостойным для себя идти в театр или клуб со всеми, а самый влиятельный фабрикант А.И. Гарелин построил внутри своего двора и свою церковь.

Под влиянием химиков и инженеров некоторые фабриканты стали ездить с ними вместе за границу и обставлять более культурно свою жизнь, но таковых было меньшинство — «новенькие», как их называло старое поколение.

Я не имел желания быть городским архитектором, видя, как третировался труд местного зодчего, и не усматривал перспектив творческой работы, так как что-либо более значительное, чем перестройка ткацкой [фабрики] или постройка двухэтажной фабричной конторы, поручалось московским архитекторам.

Первым по величине фабрикантом был миллионер Мефодий Гарелин9, имя которого многие купцы произносили с благоговением, а жители с почетом и страхом. Отличался скупостью, доходившей до того, что, когда он выходил из церкви и нищие на паперти, протягивая руку, просили у него: «Подайте Христа ради, Мефодий Никонович, Вам Бог пошлет», «Вот смотри, — отвечал Гарелин, протягивая свой бархатный картуз к нему, — смотри, много мне посылает Бог-то!»