Наутро являюсь. Опять ничего нет. Какие-то две дамы прибыли из Санкт-Петербурга. Я сказал, что завтра, в понедельник, не явлюсь, ибо стало неизвестным, когда прибудет тело.

11   июля. Князь Н.С. Щербатов сообщил мне, что великий князь желает меня видеть перед своим отъездом. 5-го числа я послал ему поздравительную телеграмму, а князь Н.С. сам ездил в Ильинское56, где великий князь спрашивал любезно обо мне и заявил желание видеть меня. Ответную телеграмму он прислал любезную.

12   июля, среда. Явился к великому князю в 10 часов и был принят только в 1/2 первого. Много было народу, все важного. Он желал только проститься со мною. Спросил о здоровье, что приобретено вновь. «А вещи, шлемы и пр., найденные в Ипатином переулке, я, говорит, доставлю вам осенью». Вот и все. В тот же день он уехал в Санкт-Петербург и потом на два месяца за границу.

Восходя на 75-ю ступень жизненной горы, я увидал многое, чего не видал прежде. Стали со всех сторон открываться новые горизонты-небосклоны. Покрывавший их туман стал проясняться, стал исчезать или уходить вдаль. Это туман унаследованных понятий, ложной лжи ложь, как говорили люди Смутного времени в начале XVII столетия о тумане своих событий и людских поступков. Обнаруживалось, что эта ложь есть прирожденная человечеству фантастическая сила, плод его вообразительных способностей, дар самой его природы, особый талант беспрестанно создавать себе фантомы — обманы воображения, миражи. Как и когда человек возродился на Земле, неведомо, да едва ли когда он узнает об этом.

Но возродился он, — одаренный мыслью и воображением. Эти дары тотчас стали работать, как повелевала им их природа. Мыслью человек уяснял себе окружающий мир, старался понять, где он и что он. Воображение претворяло эти понятия в живые образы, потому что иначе человек не мог себе и представить движение своей мысли. Он мыслил образами.

Созерцание окружающего мира — бесконечного, беспредельного в небесах, в морских волнах, на самой земле в ее бесчисленных тварях, великих, как слоны, и мелких, как мошки и букашки, приводили его в трепет.