Квартиры были хорошими, богатыми, с большими окнами, с высокими потолками, и обстановка их была великолепной. Управляющим был некто фон Бооль", которого я видел только раз, будучи приведен к нему его помощником после моей удачной пробы. Вскоре он получил отставку от должности.

Должность управляющего конторой, как она официально называлась, фактически сводилась к управлению Московскими казенными театрами — Большим и Малым. После отставки фон Бооля управляющим был назначен его помощник Сергей Трофимович Обухов1. Об этом человеке, сыгравшем довольно значительную роль в моей судьбе, хочу я вспомнить и рассказать. Во всяком случае, с первой нашей встречи Сергей Трофимович сразу проявил не только внимание, но и большое расположение ко мне. Мой голос и пение ему понравились, и в дальнейшем он взял на себя обязанности «крестного», конечно театрального, и называл меня обычно «тезкой» и «крестником».

Сергей Трофимович Обухов был из дворянской аристократии. Породистый, матерый зубр, и внешностью своей и характером он представлял из себя чрезвычайно колоритную фигуру. Большого роста, солидный, но не толстый, еще не старый, со строгим, серьезным лицом, он производил внушительное впечатление. Он был брюнет, лицо смуглое, с черной бородой и усами,

всеми своими чертами напоминало какого-то испанского вельможу, сошедшего с портрета старинного художника, недоставало только соответствующего стильного костюма. По-видимому, Обуховы, как потомки старой дворянской фамилии, были богаты. Под Москвой у Сергея Трофимовича было небольшое именьице рядом с имением его брата Бориса Трофимовича. В домашнем быту все было поставлено на аристократическую ногу, и, я сказал бы, как-то не по-русски. В семье Сергея Трофимовича, имевшего супругу и дочь, все было насыщено духом благородства и воспитанности, чувствовалось равнение на высшие круги общества. По убеждениям своим Обухов был монархист.

Кем он был по профессии? Не знаю. Он сам рассказывал, что в молодости готовился стать профессиональным певцом, учился в Италии, потом приехал в Россию, попробовал выступать, но из этого ничего не вышло, потому что он так волновался, что не мог петь.