В академических программах все чаще и чаще стали даваться темы проектирования в русском стиле общественных и церковных зданий и особняков. Из-под руки такого талантливого архитектора, как ВА Щуко, выходили интересные проекты, всецело проникнутые наставлениями вышеупомянутых профессоров, но все же такие проекты были далеки от подлинно русской архитектуры.

Между тем та же Академия художеств произвела в деле изучения русского искусства громадный сдвиг, издав труд В.В. Суслова «Материалы русской архитектуры», впервые показавший подлинную красоту северных деревянных построек и самобытную архитектуру каменных форм.

Как это бесконечно далеко от того русского стиля, которым восторгался Стасов, когда архитекторы Ропет и Гартман выстроили русские павильоны на всемирной Парижской выставке 1878 и 1889 гг. и когда архитекторы Резанов и Монигетти начали строить доходные дома, украшая их деталями, заимствованными с узоров русских полотенец с их петушками, откуда и получился термин «петушиный стиль», нашедший

яркое выражение в отделке особняка великого князя Владимира на Дворцовой набережной в Петербурге".

Нужно отдать справедливость Стасову: когда я привез к нему проект парижского Кустарного отдела, он долго вглядывался в рисунок и затем сказал: «А ведь это ново! Ведь это по-русски! Это здорово! Вот ведь оно где наше русское народное!»

С еще большей убедительностью говорил об этом народном творчестве и, в частности, о  нашем кустарном отделе боевой тогда журнал русской художественной мысли «Мир искусства»7 во главе с Дягилевым — утонченным эстетом и тонким знатоком подлинного искусства. Он мало отводил страниц для народного творчества, отдавая главное предпочтение пропаганде нового западного искусства и его последним достижениям, но всегда оттенял творчество Коровина, Головина, Малютина, Давыдовой и других художников, работавших в области развития народного искусства.