Век XVII. Быстро обстраивалась Москва, росла ну прямо на глазах. Недавно совсем и домика-то здесь не было, на пыльной Чертольской дороге, что шла перелесками и пустошами к Новодевичьему монастырю. Потом и здесь селиться стали, в виду Белого города, у стен, при царе Иване возведенных. Нагрянет враг, так успевали до ворот Чертольских с семьей добежать, спрятаться. Внутри города спокойнее, да уже не про всех там место есть. Было в Чертолье не только для живых место, свозили сюда и покойников, что на улицах найдут, чуть не со всей Москвы, хоть и боязно было селиться, да ко всему привыкают люди. Церковь построили Спаса Нерукотворного, улицу горбатую слегами замостили, рогатками на ночь закрывать стали, чтобы ночью зря по ней не шатались. Сами-то посадские, может, и без мостовой бы прожили, да Михайлович на богомолье частенько здесь ездил, улицу Пречистенской повелел назвать. Какой же она Пречистенской была бы, коли, как и встарь, кони по уши в грязь на ней проваливались? Вот и пришлось посадским платить мостовщину. Хороша стала улица, но облюбовали скоро это место семьи боярские, поставили себе палаты, по правую руку Салтыковы, по левую Голицыны. На века поставили, чтоб добрых триста лет простояли, только через триста лет уже улица не Пречистенкой, а Кропоткинской называться будет, и Спаса Нерукотворного не останется, сломают церковь потомки, школу на этом месте построят.

Век XVII. Служат на Москве стрельцы, целое войско, полков двадцать, не меньше. Живут по дворам со своими семьями слободами внутри Земляного города или по дворам на постое. Ремеслом занимаются, торговлей, но самое главное — служат и жалованье получают немалое: 10 рублей деньгами да ржи и овса по семи четвертей. Форму носят красивую, у каждого полка цвет особый. Ну и оружие у всех наготове — бердыши и ружья, сабли да пистоли. Есть и артиллерия, если воевать придется. Когда же нет войны, ходят стрельцы караулами по городу, следят за порядком при кабаках, около решеток, которыми улицы перекрываются, да на слободских съезжих дворах: Служба нелегкая, смотреть в оба приходится, особо, когда в Кремль на дежурство поставят: там ведь и сам царь живет, и патриарх, и бояре его наипервейшие.