Стена стала выше, толще. Добиться ничего нельзя в этих окошечках. Отхожу к окну, присаживаюсь на лавку; надо приглядеться. За перегородкой новые типы — папиросы, билеты им не нужны, у самих довольно.

Вот в среднем окошке бойко работают; сюда непрерывно подходят мужчины в штатском, женщины, что-то показывают, — сзади не видно, — что-то говорят очень тихо, всунув голову в окошко и, получив, очевидно, пропуск, скрываются за дверью направо. Подхожу поближе: все они предъявляют какой- то билет с фотографией, но что говорят, так и не слышно. Да это «сотрудники» идут с докладами о своей работе.

А вот в том окошке, где так решительно отказывают в свиданиях, что-то дают. Иду туда. Передо мной дама.

—    Значит, завтра? — спрашивает она.

—    Да, завтра часов в шесть.

—    Но как же я попаду?

—    Ваше дело — начальник тюрьмы выйдет, вы его и ловите.

Таков порядок — надо поймать начальника при его выходе, сунуть ему, если он возьмет, ордер на свидание, тогда, может быть, и дадут.

Но как добиться ордера?

—    Мне дал следователь, — робко, скороговоркой говорит дама и спешит к выходу, боясь за болтливость лишиться свидания.

Добиться следователя.

Здесь не добьешься, как раньше, что ему позвонят: «Следователь вас не вызывал, мы сами не звоним».

Стена и люди как камни. Им всё равно. Нет, они хуже камней: когда в полном отчаянии кто-либо из посетительниц не выдерживает и раздается рыданье, веселым блеском искрятся тогда глаза чекистов в окошечках.

Часов около шести из внутренних «покоев» появляется начальник тюрьмы, латыш Дукис, палач с исключительно жестокими, светло-серыми глазами. За ним свита. И здесь на протяжении нескольких шагов от внутренней двери до выхода его ловят те, кто часами томится в ожидании этого момента.

Если он снизойдет, свидание, ордер на которое добыт с таким трудом, состоится, нет так нет, начинай все сначала, ордер дан только на сегодня. Произвол полный.

Свидание дают тут же, сзади комендатуры, в одной из комнат канцелярии, свободной с шести часов. Полчаса. Рядом сидит чекист, внимательно прислушивается и готовый в любую минуту прервать разговор, показавшийся ему подозрительным.

Перед вами измученное, прозрачно-бледное лицо.