Но уже один тот факт, что взрослым здоровым людям и на тяжелой работе выдают в день по пол или по три четверти или даже по одному фунту хлеба да по два ковша пустой зловонной баланды, уже один этот факт делает понятной жуткую трагедию северных и иных лагерей, где больные часто обращаются к врачу только с одной просьбой: доктор, ради Бога, дайте яду!

Но и без яду смертность в этих лагерях колоссальна. А окружающая действительность так неприглядна, что молодые, еще недавно жизнерадостные люди умирают лишь с одним поздним сожалением:

—    Отчего нас сразу при аресте не расстреляли?

В официальном органе русского правительства «Известия» 45 номер от 1 марта с. г. находим передовую статью о латвийских гражданах, претерпевших мучения, которая силится рассеять укоренившиеся предвзятые мнения о наших гражданах, подвергшихся мучениям в русских концентрационных лагерях, тюрьмах и др.

Признаемся, что эта попытка удалась очень слабо (собственно) потому, что факты вполне противоречат свидетельствам, что истязания латвийских граждан в России — фикция.

О действительных обстоятельствах этого дела свидетельствует некая военнопленная, которая с февраля с. г. приехала в Латвию и сама на себе испытала все мучения, истязания в русских тюрьмах.

Она свидетельствует следующее: «В июне 1920 г. меня отправили в Москву, в «Особый отдел», где меня стали допрашивать, ибо меня обвиняли в шпионстве. После неоднократных допросов меня стали пытать — истязать. Истязания состояли: 1) на голову надели железный обруч, который винтами завинчивали всё уже и уже, отчего причинялись сильные, нестерпимые боли; 2) когда после этой пытки я еще не созналась, тогда меня стали быть руками по лицу и нагайкой по всему телу. От ударов нагайкой у меня и до сих пор видны следы — рубцы. 3) Истязания дальше состояли в том, что били железным предметом по ногтям пальцев и концам пальцев; 4) от других, перенесших истязания, слышала, что им иголками кололи за ногтями; 5) после физических мучений испробовали следующее: однажды меня вызвали и повели в неизвестном направлении. По пути к моему сопровождающему еще присоединились трое мне неизвестных вооруженных револьверами мужчин. Я сразу подумала, что меня ведут на расстрел.