Его арестовали при возвращении домой, заподозрив, что он-то и есть венгерский граф Кароли. На этом усиленно настаивал следователь ВЧК.

—    К сожалению, я не граф, — запирался Кароли. — Я не венгерец, а немец, и притом самого скромного происхождения. Но если бы я и был графом, то я — не ваш подданный, преступления против вас не совершил и ничего от вас не хочу, кроме лишь того, чтобы вы меня отпустили домой.

Но следователь возражал:

—    Раз Вы — граф, то этого одного достаточно, чтобы Вас арестовать, ибо Вы не можете не быть смертельным врагом пролетариата. То, что Вы иностранец — не имеет значения, ибо наша революция — мировая. А пустить графа в буржуазную страну — это все равно что пустить щуку в воду.

Три или четыре месяца просидел злополучный Кароли за свою неудачную фамилию, а потом вдруг ему объявили, что он вместе со многими другими объявляется заложником за венгерских коммунистов.

В официальной ноте наркоминдела Чичерина армейский офицер, немец Кароли, был все-таки наименован венгерским графом Кароли. Характерно то, что действительный граф Кароли оказал большие услуги коммунистам при образовании венгерской советской республики и являлся не то коммунистом, не то лицом, сочувствующим коммунизму.

Не менее характерно, что следователь ВЧК, так рьяно стремившийся уличить Кароли в графском происхождении, был не кто иной, как барон Пиляр фон Пильхау47, который под именем «товарища Пиляра» теперь стоит на страже коммунизма.

Буржуазное происхождение тоже не сулит ничего приятного, причем в расчет берется именно происхождение, а не социальное положение в данный момент. Бывший буржуй, у которого отняли всё его достояние и который состоит теперь служащим или рабочим и находится в значительно худшем материальном положении, чем обычный рядовой пролетарий, конечно, заносится в буржуи.

Вообще при занесении в эту группу царит значительный произвол. Социал-демократ В. очень забавно рассказал, как следователь хотел занести его в буржуи, тогда как он претендовал на полупролетарское происхождение. Следователь был почти убежден его доводами, но заколебался — высшее образование.

—    Ну что ж, — не унимался В., — образование ничего не значит.