В самом разгаре борьба с чехословаками, и фронт Учредительного Собрания требует все больше внимания Чеки. «Ликвидируются» дела по Ярославскому восстанию. Начаты первые дела против иностранных миссий, и открыто дело Локкарта. Кругом все новые и новые контрреволюционные заговоры и тут еще рабочая конференция уполномоченных фабрик и заводов. Много работы у Дзержинского.

А кроме того «эспе» и «педе». Если у кого при обыске найден лишний фунт сахару или свыше тысячи рублей наличными, тот злостный спекулянт, «буржуй», враг народа. Если кто-либо посмел неодобрительно отозваться о советском декрете или советском человеке, по первому доносу ближнего Мымрецовы хватают его за шиворот и волокут в Чеку в качестве «ка-эра».

Светает. И тошно становится на душе в полумраке, при потухшем электричестве. Фантастической и странной кажется вся эта обстановка. И не дни — а три-четыре недели здесь сидят без свежего воздуха, в вечном шуме и гаме, под гнетом ночной жизни в Чека. Ожидают допросов, развоза по тюрьмам, и только наивные ожидают освобождения. Едят по шестеро из одной миски капустный суп на вобле. Довольны 3Д Фунта хлеба и кусочком сахару, пьют много чаю. Продовольственными передачами заведуют какие-то «пе-де», не то из чекистов, не то из заключенных, не разберешь. Причем никаких записок не пропускают ни с воли, ни туда и, конечно, «аккордом плутуют».

Адвокат вернулся еще ночью. Он был на допросе у Дзержинского.

—    На этот раз опять удалось вырвать свою жизнь из лап Чеки, — говорит торжествующе адвокат.

Лидер гимназистов не вернулся. На днях «Известия» принесли его имя в очередном списке расстрелянных. Говорят, что действительная вина его в одном: он в классе дал пощечину сыну писателя-коммуниста.

Нас выкликают в алфавитном порядке до буквы Л. Отправляют через полчаса с вещами.

—    Куда?

—    В тюрьму.

—    Таганку или Бутырки?

—    А там видно будет.

Через полчаса нас выводят во двор с вещами и сажают в большой тюремный автомобиль. Каким чудом нас поместилось по счету 39 человек — непонятно. Сидят буквально друг на друге. При езде валятся и давят друг друга. Впрочем, недолго ехать — всего 15 минут. В автомобиле темно, и только скудный свет улицы льется сквозь темные передние окна.