Наконец списки общих свиданий и их очередь установлены. Начинается вызов в первую очередь.

—    Не будем кричать, господа, — торопливо кидается от одного к другому какая-то дама, — с этим криком одно мученье!

—    Да, да, — волнуются другие, — не будем. На этот раз не будем.

—    Помните же, держитесь! — странно звучат странные напутствия самим себе.

Боковые двери широко распахиваются. За ними видна поперечная решетка, потом вторая — там, сзади, худые, бледные лица, напряженно смотрящие глаза.

Подталкивая и обгоняя друг друга, спешат входящие занять «лучшие» места у решетки.

На миг все затихает. Двери закрываются.

Слабые, едва слышные голоса доносятся оттуда, все сливается в тихое, мерное жужжание. И кажется, что напутствия помогли, так тихо говорят там, за дверью, сорок—пятьдесят человек. Вдруг, как всплеск, громко раздается какое-то слово, за ним другое, третье. Голоса повышаются, отдельные слова-воз- гласы настигают, перегоняют друг друга. Это уже не жужжание, а громкий говор толпы, говор оживленный, приподнятый с крикливыми интонациями время от времени. Внезапно все покрывает пронзительный крик. Он обрывается. Миг жуткого молчания и, как прорвавшаяся плотина, дикий вой, вой всех пятидесяти человек. Он усиливается, переходит в визг, в вопль.

Кровь стынет при мысли так увидаться со своим, в этих звериных клетках, среди рева оглушенных и старающихся друг друга перекричать людей, людей, обезумевших от сознания, что уже ничего не передашь, что видишь, может быть, в последний раз, ждал этого дня, все передумал, что сказать, и вот теперь — видишь, но ничего не слышишь и ничего не скажешь.

Бессмысленный крик вырывается из стесненной груди, — только бы перекричать всех!

Рев оборвался почти разом — свиданье кончено, прошло полчаса. Двери распахнулись. Измученные, красные, почти все в слезах лица; на руках у многих женщин рыдающие дети.

Новая партия — они еще больше волновались, слушая тот рев. Еще крепче сговаривались, еще сильнее подтягивались, сбиваясь к двери. Казалось, добьются своего и не превратят в сплошную муку так долго жданное свидание.

Они закричали, заревели чуть ли не с первой минуты.