Мы с ней были соседками на нарах, и она мне много рассказывала о всех ужасах своих многочисленных заключений. Теперь она была полна надежды на освобождение. Она недолго пробыла среди нас. Однажды под вечер ей было приказано собираться без вещей в ЧК. Она была уверена, что ее вызывают на допрос, и ушла вся радостная. На следующий день мы узнали, что ее расстреляли.

У ворот стоял автомобиль, в который я села в сопровождении следователя и вооруженного конвойного, и мы двинулись по грязным, отвратительным улицам «рабоче-крестьянской» столицы. Я вдруг вспомнила, что у меня зашито между пальто и подкладкой мелкосвернутое письмо к мужу — что-то вроде завещания, в котором я ужасно выражалась о большевиках. Я боялась, что в тюрьме меня обыщут и найдут его. Прикрыв лицо одной стороной воротника, мне удалось зубами разорвать подкладку, и, незаметно раскрошив его зубами, я посеяла письмо по улицам Москвы. Я думала, что меня повезут в Бутырскую тюрьму, где заключена была масса «контрреволюционеров», политических, одним словом подходящих ко мне по «преступлениям» людей. Но меня повезли в Новинскую женскую тюрьму, что в переулке у Новинского бульвара. Один вид этой тюрьмы наводит тоску, и я вошла в нее, точно окаменелая. Пока пошли докладывать обо мне дежурной надзирательнице, я ждала в передней, в которую вошел и шофер, везший меня в тюрьму. Подойдя ко мне, он тихонько передал мне пачку хороших папирос и шепнул мне: «Ох, жаль мне вас, барынька, я бы вас не в тюрьму, а домой отвез. Ну их к дьяволу, этих большевиков — и долго ли их Бог терпеть будет? А что поделаешь — есть надо, вот и служишь у этих иродов. Ну да не сокрушайтесь, Бог поможет».

Я ему от души пожала руку, и он ушел.

В это время пришла дежурная надзирательница и повела меня в комнату, где полагалось обыскивать арестованных, просматривать их вещи. Мы остались с ней вдвоем.

—    Так Вы — княгиня Куракина? Я слыхала о Вас, — сказала она, покачала головой, улыбнулась, и я поняла, что эта из «наших». Вещей, конечно, не коснулась даже, просила только передать деньги во избежание неприятностей. После этого она повела меня через тюремный двор в длинное, кирпичное,

однообразное, отвратительное здание — тюрьму.