В Москве, учитывая, что различные органы ВЧК имели свои собственные тюрьмы, к 20-м гг. насчитывалось в общей сложности 53 места заключения. Помимо знаменитой внутренней тюрьмы ВЧК на Лубянке, в Москве арестованные содержались в Бутырской, Таганской, Сокольнической, а также Новинской женской тюрьмах, имелись также несколько тюрем- больниц. Поскольку эти места заключения не могли вместить всех арестованных, в Москве было организовано более десятка концлагерей, под которые использовались в первую очередь старинные московские монастыри, окруженные высокими стенами. Монастыри (некоторые из них были закрыты впервые же месяцы власти большевиков, а из других насельники бесцеремонно выбрасывались на улицу в 1918-1919 гг.) стали не только местом заключения. В некоторых из них производились и расстрелы, следы которых в 1990-х гг. были обнаружены при реставрационных работах. Одним из таких мест стал Новоспасский монастырь, превращенный в концлагерь одним из первых — еще в январе 1918 г. Расстрелы проводились также в Ивановском и Андроньевском монастырях, возможно, что и в некоторых других. Под Москвой также были организованы концлагеря, Звенигородский и Семеновский лагеря принудработ, 1-я Московская трудовая, Сергиево-Посадская и другие колонии.

Материалы сборника неплохо иллюстрируют практику арестов, тюремный быт и методы обращения с арестованными. Примечательно, что большинство материалов принадлежит перу лиц весьма левого толка, часть из которых незадолго до этого были союзниками большевиков и как свое нынешнее положение, так и обращение с собой большевиков воспринимали с вполне понятным возмущением. Большевики были для них обидчиками, но не полными антагонистами. Поэтому именно их свидетельства о практике «красного террора» весьма ценны и показательны. Весьма характерно также, что эти люди, в свое время арестовывавшиеся за революционную деятельность и привыкшие «обличать жестокости царского режима», теперь на собственном опыте вполне «почувствовали разницу», что им и пришлось признать в своих воспоминаниях.