Ручей крови перелился через двор и пошел на улицу, перетек в соседние места. Спешно стали закрывать следы. Открыли какой-то люк и туда спускают этот талый страшный снег, живую кровь только что живших людей.

Кого убивают? За что? Никто не знает. Кто судил? Когда? Разобрана ли вина? Доказано ли, что нет иного средства спасения «пролетариата и крестьянства» от данного виноватого преступника, как только его полное уничтожение.

В тиши ночной, за кулисами, в неизвестности даже и от латышей, которые выполняют роль палачей, творится расправа и выносится смертный приговор.

Личные счеты сводятся только ТАКИМ путем. Произвол ужасает самих латышей-чрезвычайников.

С убитых сдирают и белье. И голых, как поленья дров, накидывают на грузовики и везут на сжигание.

На днях  один приведенный вместе с 3—4 человеками на 4-й этаж в д. № 7 Варсонофьевского пер. смертник не захотел ждать, когда его, раздетого, поведут на убой — зарезался сам. «Откуда взял нож?» — возмущались латыши.

Заведующий одного из отделов Пупко  при допросах бьет по лицу. Чибисов при допросах тоже бьет по лицу. При ВЧК служит специальный штаб проституток. Обязанностью их является вызнавать образ жизни и мысли у тех «гостей и кавалеров», которых они заманят собою на Тверском бульваре или в доме терпимости. Анекдоты в этой области столь красочны и непередаваемо жутки, если принять во внимание, что мы живем не в Персидском шахстве или турецком султанстве, а в Социалистической Республике, что отказываемся передавать.

Все контрразведчицы, т. е. шпионки, все сыщицы и даже проститутки — латышки. Из служащих в ВЧК двух тысяч человек

три четверти, а по отзывам других больше трех четвертей, — латыши. И только четверть — русские. Ранее попавшие латыши поставили на эту службу свою родню — жен, сестер, братьев. В Москву из Латвии в ВЧК едут, как в Америку на разживу. Ряд служащих латышей и латышек по опросу оказываются недавно приехавшими из Латвии. Побудительный мотив: «Выписал брат или муж», «Необходимость заработка» и т. д. Есть служащие семьями — дяди, племянники, двоюродные братья. Синекура вовсю.

Конечно, ничего коммунистического в этом нет, хотя все латыши — «коммунисты». Они поддерживают очень добросовестно этот строй, потому что он ДЛЯ НИХ очень хорош.