Человек десять из них расстреляли, остальные были присуждены ревтрибуналом и коллегией чрезвычайки к разным срокам тюремного заключения. После же выяснилось, что все это было спровоцировано, притом под руководством Товбина. В октябре или ноябре 1919 года Т. неожиданно получил понижение в должности — завед. отделом назначили Аустрина, а его оставили простым уполномоченным при той же части ВЧК. Это понижение послужило толчком к следующим «неприятностям»: раскрылись кое-какие темные делишки, касающиеся «без вести» пропавших «драгоценностей», «реквизированных» Товбиным у «буржуев». Одновременно выплыли на свет толки о кутежах бывшего завотдела. Кутежах, имевших место в одном из подпольных московских ресторанов и стоивших по тем временам бешеных денег. В результате Товбин очутился сам в Бутырской тюрьме среди жертв своего былого величия. Случилось это в начале 1920 года. Но недолго просидел там нынешний подделыватель венгерских ценных бумаг — через месяца два по ходатайству жены Лациса его освободили и Товбин совершенно исчез с московского горизонта. Говорили, что секретным образом уехал в Финляндию.

Снова он появился в июле того же года в Ревеле, но уже как представитель германской фирмы, желавшей завязать торговые сношения с тамошним торгпредством. Были ли заключены ка- кие-либо сделки — не помнится, но Товбин всё же успел войти в доверие полпреда Гуковского и по поручению последнего занялся реализацией николаевских бумажек на иностранную валюту. Занялся до тех пор, пока внезапно не исчез с крупной суммой пятисоток. Маршрут его из Ревеля был в Стокгольм. Такова коротенькая страничка из жизни знаменитого авантюриста.

Еще Кеннан правильно подметил, что в России трудно найти две тюрьмы с совершенно одинаковым режимом и вполне совпадающими условиями существования. Ныне эта пестрота условий заключения сохранилась и даже возросла. И неудивительно. Во-первых, «советская власть» за три года создала больше мест заключения, чем абсолютизм за триста лет своего владычества.