Какой-то человек, лет тридцати пяти с крупными рыжими усами и молодцеватой выправкой, прочел Протопопову записку, и потом я слышал, как этот рыжеусый субъект, приложив руки к груди, подобострастно говорил Протопопову:

—    Помилуйте, Ваше высокопревосходительство, я — служащий вашего ведомства, рад служить.

И оба разгуливали по узкому коридору свиданий, пародируя когда-то бывшую жизнь.

Маклаков по внешности был типичный интеллигент — профессор провинциального университета или кадет-адвокат. Но говорят, что он остался верен себе. Как начал свою карьеру с «прыжка влюбленной пантеры» и веселых анекдотов, так и кончил ее, незадолго до последнего увоза смеша своих соузников легким анекдотом.

В эти беспокойные дни в тюрьму приехала «большевистская совесть», — неугомонный ходатай по делам социалистов — Рязанов24. Он приехал успокоить и сказал, что острый момент миновал, что в Москве зиновьевской операции не повторят.

И действительно, из провинции шли вереницы телеграмм, ликующе сообщавших о десятках жертв красного террора, но в Москве было затишье. По-видимому, в Кремле шла глухая борьба, и в этой борьбе одержало верх умеренное крыло коммунистов. Радек написал в советских «Известиях» популярную статью, в которой авторитетно разъяснял, что экспроприация буржуазии означает экспроприацию средств производства. Надо забрать у буржуев их фабрики, заводы, дома, капиталы, но сама жизнь буржуев весьма безразлична для пролетариата. Так призывал Радек не увлекаться массовыми расстрелами. Вздорная и пустая была статья, и сам автор преднамеренно излагал ее в форме наивной сентенции, не имея возможности просто и искренно призвать зарвавшихся чекистов к прекращению бессмысленного и ужасного террора. Но какой благостной вестью прозвучала эта вздорная статья для тысяч и тысяч заключенных в большевистских тюрьмах!

Вернулся из ВЧК знакомый московский адвокат, невредимый и довольный. Но через два дня, к ночи его внезапно увезли вместе с камерным сожителем, каэром, офицером, и через неделю мы прочитали их фамилии, жирным корпусом напечатанные в списке расстрелянных.