Пытка «общих» свиданий — одно из очень тяжелых впечатлений тюрьмы. Порой казалось, что это провокация, особое утонченное издевательство, система. Никто никогда не мог уследить, кто начинает кричать. Зарекались все поголовно и с той, и с другой стороны решетки — ничто не помогало.

Кому-то был нужен этот шум, и кто-то первый возвышал голос — вой и рев гарантировали от всяких «преступных» сношений с волей!

«Проходи, проходи!»

—    Проходи, старуха, не задерживай!

—    Как «проходи», батюшка, а передача-то?

—    Неси домой, нет твоего сына здесь.

—    Вчера был, велели принести. Да ты посмотри, сделай милость.

Перед окошком дежурного стоит пожилая простая женщина, повязанная темным платком. К осени 1918 года Чека расширилась, и передачи принимались теперь через улицу во флигеле дома, где раньше помещалось сербское посольство.

Помещение было невелико и плохо приспособлено. В углу за перегородкой принимались и складывались передачи, в деревянной будке с окошечком сидел чекист, дававший справки для передач. Перед ним лежали три списка под литерами: КР — контрреволюция, С — спекуляция и ПД — преступления по должности. Чтобы получить справку, надо было точно указать, в каком из трех списков значится арестованный.

—    Проходи, говорят тебе, и так знаю, что нет.

—    Да где же он? Перевели, что ли?

—    Этого мы не знаем. Завтра за вещами приходи, — не глядя на нее, резко бросил он.

Женщина оторопела; растерянно оглядываясь кругом, она искала ответа на каменных лицах чекистов. .

—    Не нужны ему вещи, — незаметно тесня ее к выходу, сказал один из них.

—    Что же это? Где он?. Что такое?. — бормотала она, ничего еще не понимая.

—    Проходи, проходи! — уже грубее подталкивали ее к двери.

На миг все застыли — повеяло смертью. Беспокойно затеснились к окошку: «Цел ли мой, жив ли?» — шевелилось в душе каждого.

Думать долго не давали.

Пошли придирки — передача не годится, этого нельзя, того нельзя, не так завернута — и пошло, и пошло.

Никто и не заметил, как несколько раз в дверях появлялось искаженное лицо женщины в темном платке, как она бралась за ручку, порываясь войти и снова отходила.