Передачи один раз в неделю по спискам разрешенного: одна простыня в месяц, одна рубашка, полотенце в неделю; ни носков, ни платков, ни наволок в списке не значится — закатывайся в единственную простыню, шлепай босиком и сморкайся в кулак. Еда тоже по списку, по весу, по счету в самых нелепых комбинациях. К счастью, чекисты поленились выучить списки дозволенного, пересчитывать, перевешивать им лень. Сверять переданное раньше белье с вновь принесенным — совсем невмоготу. И раз-то в неделю принять и распотрошить передачи едва сил хватает. На протесты родственников, что при летней жаре невозможно передавать раз на всю неделю, начальник тюрьмы явился самолично и грозно заявил, что и этого много, что его подначальные изнемогают и решительно отказываются удвоить число передач.

—    В мешках нельзя, говорят вам! — орет чекист, швыряя передачу. — Тащи назад! Смотрите на объявление, слепые, что ли?

—    Бумагу прочь!

—    Да в чем же носить?

—    В чем хочешь; а в мешках, корзинках или в бумаге не возьмем.

Растерянная женщина начинает пороть мешок, белье, свертки с едой рассыпаются по прилавку.

—    Отойдите, мешаете, дома готовьте! — криком кричит чекист.

—    Салфетка? Нельзя! Пори швы! Знаем мы вас, всюду запихаете! Не перехитришь! — злорадно добавляет он.

Все суетятся — кто отрывает подшивку у салфеток, кто порет мешок, просят тряпку, чтобы заменить бумагу, — новое правило о способах упаковки передач, вернее, о запрещении паковать во что бы то ни было, вышло сегодня — здесь не предупреждают, — а передать надо, не голодать же им там неделю.

Комендатура за два года выросла — теперь она занимает большое помещение Мальцевского магазина, выходящее на Лубянскую площадь.

Внутри старая система окошечек в перегородке, тянущейся поперек всего магазина. Над ними номера, а над всеми крупный аншлаг: «справок не дают».

Кто-то услужливо спрашивает:

—    Вам свидание?

—    Да.

—    Вон, к крайнему налево.

Там всем один ответ: «Свиданий у нас нет».

—    Как нет, недавно было?

—    Не знаю, мы не даем.

—    Позвоните следователю.

—    Зачем это? О свидании? Сказано вам ясно — свиданий не дают.