Я не пожалела о своем любопытстве, так как собственными глазами удостоверилась в том, о чем знала только понаслышке: а именно, что ВЦИК представляет из себя настоящий дом разврата. Через полуоткрытые двери я видела такие сцены, которые даже не берусь описать. Тут были диваны, на которых «резвились» по две дамы с кавалером, и наоборот: были и диваны только с двумя кавалерами, с подрумяненными щечками и алыми губками. в детали не буду входить, они излишни. Так «занимались делами

рабоче-крестьянской республики» коммунисты-большевики. Я выскочила на чистый воздух точно из помойной ямы.

На следующий день удалось достать билеты няне и мне и через день, благодаря помощи знакомой, служащей на железной дороге, удалось, хотя и с неимоверными усилиями, протолкнуться в поезд. О подобном путешествии я не имела до тех пор ни малейшего представления. Когда нас, заложников, везли в скотском вагоне из Киева в Москву, это было гораздо удобнее и роскошнее. Теперь поезд состоял исключительно из нетопленых вагонов 4-го класса, с выбитыми окнами, заколоченными досками, с одним-единственным, маленьким отверстием, так что было совершенно темно, и вагоны даже вечером не освещались. Для коммунистов же были прицеплены к поезду специально два вагона первого и второго класса: они были почти пусты, но кроме коммунистов никому не разрешалось входить в них. Я помню, как в прежнее время подпольные революционеры-социалисты возмущались тем, что министры разъезжают в собственных вагонах. Но в то время поездов было сколько угодно, путешествовать никому не воспрещалось, места хватало всем. Если хотели ехать с большими удобствами — ездили в первом классе, если же не хотели тратить больших денег — ехали в третьем классе. И если раньше находили, что у высших классов были разные привилегии, то большие привилегии, чем те, которыми пользуются коммунисты, — трудно себе представить.

Если читающему эти строки может показаться, что я проклинаю революцию потому, что я от нее так пострадала во всем — и нравственно, и материально, и даже физически, потеряв в тюрьме здоровье, то я скажу: нет.