Уже надвинулись сумерки, когда мы приехали в Таганскую тюрьму. Через ворота нас провели в тюремную школу. Обычные парты и «советская конституция» на стене составляли все убранство комнаты.

—    Самое подходящее для вас тут место, — говорю председателю учительского союза, который приехал вместе с нами.

Кто-то из тюремной канцелярии принес толстую книгу, куда заносят сведения о заключенных. Книга совсем старого образца. Тут графы: национальность, вероисповедание, звание, имена и адрес отца, жены, братьев и сестер. Канцелярист все тщательно, хотя и неграмотно, записывает. Кроме того, он каждого спрашивает, в чем обвиняется: каэр, эспе, педе, и, если кто затрудняется ответом, канцелярист сам отмечает: ка-эр.

Наконец, длинными дворами нас ведут в одиночный корпус. Это красное кирпичное здание, внутри построенное, как говорят, по американскому образцу: одиночки окружены балконами, откуда ведут узкие железные лестницы вниз, спускаясь к столу, за которым постоянно дежурят. Куполообразный потолок повис очень высоко, и под ним ютятся сотни одиночек

на нескольких этажах. Снова обыскали, разбросав вещи по столу, и повели в камеры.

Нас было двое в одиночке: я и юный, восемнадцатилетний эсер. Слева от нас сидел полный, высокий епископ в ярко- желтой шелковой рясе; справа — какой-то австрийский поляк, обвиняемый в шпионаже. От скуки он приручил двух маленьких мышек и носил их с собою гулять в кармане, иногда распластывая их на руке, чуть придерживая за хвостики. Поляк был во франтовской шляпе и в желтых ботинках, но обувь его пришла в совершенную ветхость, и верха у нее как будто уже совсем не было. Только этих двух соседей мы видели в те моменты, когда открывалась дверь камеры; остальных ближайших соседей мы встречали только на прогулке.

Режим в одиночках был суровый, жестокий.

—    Идеальная тюрьма! Настоящая тюрьма! Единственное, что сохранилось в полном порядке в России, что еще не развалилось, — не мог нахвалиться Таганской одиночкой московский адвокат, вскоре привезенный сюда из ВЧК.

Действительно, идеальная тюрьма. Железо и камень. Только дверь деревянная, но обитая плотным железным переплетом.