Когда улеглось первое впечатление ужаса, начались крики негодования, и в особенности кричали рабочие и крестьяне.

«Слыхано ли это? — раздавались крики. — Человека ни за что ни про что убивают. А мы за что сидим, гнием здесь месяцами? Я — за то, что меня отрядила фабрика просить за арестованного товарища засадили. «Как смеешь просить за саботажника». А меня — за то, что я служил в Харькове и получил там паспорт, а метрика в Рязани писана. «Что по двум паспортам живешь?» — да что они, обалдели, что ли, тридцать лет живу в Харькове, да поеду паспорт в Рязань выправлять? И вот четыре месяца сижу как контрреволюционер.

—    И это называется рабочая власть? А кто из рабочих правду сказал — в Чрезвычайку!

—    А ну, вы, совдепщики, отвечайте, за что с людей кожу сдираете?!

Арестованные два большевика сидели, красные до ушей.

И так сидели люди и сидят в таких камерах неделями, месяцами, не зная, за что, не чувствуя за собой ни малейшей вины, не зная, что ожидает их впереди, — бесконечное ли сидение в Чрезвычайке, бессрочное ли заключение в Бутырской тюрьме или, наконец, расстрел по произволу какого-нибудь следователя или даже часового, — так мало вероятий было на скорую свободу. Сидели, не смея сказать ни слова, не смея дать знать родным

и близким о причине своего таинственного исчезновения. Один раз в день приносили еду, какую-то невероятную мерзость, которой интеллигентные люди есть не могли и довольствовались корками сухого хлеба.

Единственная надежда была у тех, кто имел хотя бы ка- кие-нибудь связи среди советских светил, у которых могли бы хлопотать родственники.

А тех, у кого не было — какие-нибудь провинциалы, случайно приехавшие в Москву?! Кто мог за них хлопотать, когда родные даже ничего не знали, что они и что с ними. Чего могли они ожидать?

Даже следствие и то исключается для некоторых лиц. Впрочем, что значит следствие — разве можно назвать большевистский допрос следствием? Вы ждете месяцами, а в редких случаях вдруг, через десять минут после ареста вас ведут в комнату следователя, где вы заполняете бланк — при каких обстоятельствах и за что арестован. После этого вас отводят обратно в камеру, и вы ждете обвинения, иногда три часа, иногда три дня, а иногда три месяца — как заблагорассудится властям.