Красный террор целыми неделями и месяцами держал под дамокловым мечом тысячи людей. Были случаи, когда заключенные отказывались выходить из камеры на предмет освобождения из тюрьмы, опасаясь, что вызов на волю — ловушка, чтобы обманом взять из тюрьмы на расстрел. Были и такие случаи, когда люди выходили из камеры в полном сознании, что они выходят на волю, и сокамерники обычными приветствиями провожали их. Но через несколько дней фамилии этих мнимо освобожденных указывались в списке расстрелянных. А сколько было таких, имена которых просто не опубликовывались.

Впрочем, не в пример другим городам, красный террор в Москве не коснулся социалистов, хотя эсеры и были объявлены вне закона и заложниками. Здесь был расстрелян только один социалист-революционер — Пинаевский. Молва говорит, что расстрел этот произошел вследствие личных обид на Пинаев- ского со стороны бывших левых эсеров, ушедших к большевикам и работавших в это время в ВЧК. Но в Петрограде «красный террор» унес не один десяток социалистов-революционеров. Список их был опубликован своевременно в газетах. Кроме этого официального списка, несколько человек рабочих-социалистов погибло в районах, откуда после убийства Урицкого расстреливали без всякой регистрации. В Бутырской тюрьме в это время сидевшие социалисты информировались с воли, что в президиуме ВЧК идет горячая борьба о судьбе заключенных социалистов и что голоса делятся поровну. Ответственные того периода деятели ВЧК Яковлева и Скрипник38 со свойственным чекистам цинизмом уже заявляли родственникам заключенных: «Ваш муж будет расстрелян, что из того, что он социалист». Кто был тот один, голосом которого сохранились сотни жизней, — нам, простым смертным, осталось неизвестно. Но во всяком случае на этот раз социалистов в Москве не тронули. В декабре месяце они были освобождены.

Новая волна массовых расстрелов социалистов прокатилась по всей России в марте 1919 года, и если в первый год захвата власти большевики с некоторой нерешительностью и как бы смущением сажали социалистов в тюремные застенки, то по мере укрепления власти террор по отношению к политическим противникам становился все тверже и тверже.