Должна сказать, что за это время резко изменилось отношение ко мне среди арестованных уголовных — убийц, проституток, воровок. Когда меня привели в тюрьму, то на меня смотрели косо, как на «буржуйку», на «не свою». Я держалась подальше от руготни, от сквернословия, от драк этих «дам» и, конечно, никогда не вмешивалась в их ссоры и споры. По моему адресу пускались колкости, но я, разумеется, на это не обращала внимания. Со временем они увидели, что я не так уж горда и неприступна. Когда можно было в чем-нибудь помочь, я это охотно делала, приходили они ко мне за советами, всегда обращались ко мне, чтобы я им написала прошения о помиловании — сколько я написала таких прошений! Словом, все они стали смотреть на меня другими глазами, и я стала их любимицей.

Со стороны тюремного начальника было очень мило так хорошо ко мне относиться, тем более что в тюрьму часто приезжало для проверки «высшее начальство» из «Карательного отдела». Я всегда старалась избегать этих личностей, до того они были мне противны — по большей части сами бывшие убийцы, воры, уголовные преступники или прожившие при Царе в подполье «товарищи». Просто тошно было смотреть на эти преступные физиономии и думать, что вот эта вся шваль, это отребье рода человеческого правит теперь всей Россией. Но иногда я попадалась по пути этим господам, и когда они

меня спрашивали, за что я арестована, я неизменно отвечала: «Во-первых, за то, что замуж вышла, за это я просидела восемь месяцев в заключении. А теперь сижу за то, что родилась». И, правда же, арестовали меня за то, что я — княгиня Куракина, а потом присудили к году тюремного заключения за то, что я — баронесса Врангель.

Однажды в тюрьму для ревизии приехала «инспекция от рабочих». Вошли в тюремный двор, где все мы были на прогулке, три мальчика лет 17—18, с нахальными, самодовольными рожами. И что я вижу — целая толпа наших заключенных проституток набрасывается на них с радостными приветствиями: «Ванька! Сашка! Петька! Как поживаете? Как дела? А Борька где? А Колька?»

Оказалось, как мне рассказали проститутки, что они в этих «представителях советской власти» узнали своих сутенеров, мальчиков-воришек, сообщников их.