Но дни передач поистине были праздниками. Радовались те, которые получали продовольствие и весточку от близких. Надеялись неведомо на что и те, которые заведомо не могли получить ни продовольствия, ни вестей. В нашей камере было таких 7—8 человек, которым каждый выделял кое-что из своей передачи и передавал через старосту неимущим. Последние не испытывали, по-видимому, гнетущего чувства. Идея равенства им была чужда, и они охотно услуживали, выносили не в очередь парашу, зашивали порвавшийся мешок на койке и пр. С другой стороны, было и любопытно, и

противно наблюдать проявление собственнического инстинкта у получавших передачи. Такой счастливец сидит у себя на койке спиной ко всему миру и возится старательно и долго с присланным кульком, ревниво прикрывая собой его содержание.

Изредка бывают свидания. Это кульминационный пункт тюремной жизни. Но, в отличие от Таганки, здесь узников отделяют от вольных двумя проволочными сетками. Представьте себе узкую комнату, куда с одной стороны впускают заключенных, с другой — их близких. Между двумя сетками расстояние в аршин, и в этом пространстве между говорящими разгуливает надзиратель. 35 человек с одной стороны, 35 с другой, выбиваясь из сил, оглушительно крича и надрываясь, все вместе одновременно стараются что-то сказать друг другу, не слыша и не понимая друг друга. И так тянется свидание в течение 10 минут.

Камеры закрыты весь день, жизнь в них идет томительно однообразно. Трижды в день на десять минут выпускают в уборную. Тридцать минут продолжается наша прогулка на большом дворе, где мы гуляем целым коридором, человек 100, и где встречаем немало знакомых. Какой-то толстый купчина с огромными телесами обращал на себя всеобщее внимание: оказалось, член Государственной Думы, октябрист.

Не успели мы еще сжиться и войти во вкус, как неожиданно столкнулись с коммунистическим экспериментом нашего тюремного начальства. Вообще, кроме надзирателей, ставших понемногу вежливей, никакого начальства на горизонте не было. Но по слухам Бутырки перешли в ведение ВЧК, и сюда назначен комендант из ВЧК. Немедленно он принялся за дело.