Было очень холодно и каменный, давно не обитаемый дом был до того сырой, что когда я забралась на нары, я почувствовала, что доски не то что влажные, а совершенно мокрые. Одеял нам в этот вечер не успели выдать; у меня было только свое, легкое, так что постелить нечего было. Я так устала и так скверно себя чувствовала, что, не раздеваясь и завернувшись в мое одеяло, легла, так сказать, в болото. Проснувшись, почувствовала, что вся промокла, озябла страшно. Но усталость брала свое, и я опять заснула. На следующий день нам были выданы сухие доски и одеяла. Что касается обращения с арестованными, то в Москве оно было гуманнее, чем в Киеве. Не скажу, чтобы со мной были любезны — но не было этого вечного глумления и ругательства, как в Киеве, не было побоев прикладом и сквернословия. Комендант и его помощник были коммунисты — из-под сохи, нахватавшиеся Маркса тупорылые хамы, глупые донельзя, но воображающие, что они постигли самую мудрость. Конвой в Андроньевском лагере состоял из пленных от армии Колчака и относился к арестованным очень хорошо. Я часто вела с ними беседы, интересуясь тем, каковы их политические убеждения, их отношение к советской власти, к белым, к Колчаку и пр. Увы, после каждого разговора выносила самое неутешительное впечатление. Большевиков они не любили и не сочувствовали им, коммунизм ругали, зверства советской власти возмущали их — но и к белым они относились совершенно равнодушно и вообще никаких политических убеждений не имели. Обещали им помещичью землю — за это они и держались зубами, а на остальное им было наплевать. Что касается военных операций, то один из конвоиров, в общем не глупый, развитой парень, мне сказал: «Да по правде сказать — нам-то какое дело, за кого воевать, за красных или за белых? Когда Колчаку везет и когда у него в армии служить выгоднее, то мы на его стороне. Когда Колчака бьют и у красных лучше, мы к красным переходим. Вот я, например, 7 раз перебегал, то к красным, то к белым. А товарищ у меня есть — так тот 9 раз перебежал».

Как было верить в победу белых, если их войска, кроме сознательного элемента, были составлены из таких людей? Да с первого же дня революции, со знаменитого Приказа № 1 Русская армия была разрушена и сознание долга уничтожено.