Часов с 11 —12 дня показывается «чрезвычайный народ», делая видимость дела. Но в обед действительно ВСЕ уже в ВЧК и народу сразу очень много. В получку жалования и продуктов народом кишит. Тем палачам, что берутся убивать ночью, дают платой за кровь добавочных полфунта хлеба, сахару и масла. Не все латыши идут с охотой на это грязное дело, но значительная часть делает это без спора, и еще некоторая часть делает добровольно и с охотой. О последних лучшие из латышей говорят с брезгливостью.

Те сведения о редких расстрелах «бандитов», что проникают в газету, — сплошная ложь и лицемерие. Убийства текут рекой, как тот стаявший снег, который не знают, как спрятать под землю. Чрезвычайники машут рукой и смеются над подобными «докладами»: «Да сегодня в одну ночь убили втрое больше. Доклад!. Ха-ха.»

Рабочий класс и крестьянство должны открыть двери в это позорное палаческое учреждение, увидеть там всю грязь, разврат и убийства без ответа и контроля. и не оставить там камня на камне.

Я не знаю ни одного москвича настоящего времени, который бы не содрогнулся при упоминании этого термина. У кого не подымаются волосы дыбом, не холодеют руки и ноги, когда произносится это страшное слово: «Лубянка 14—10».

И не мудрено. Лубянка 14 и 10 — это сама Чрезвычайка, «ВЧК» или полностью «Всероссийская Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией, саботажем и преступлениями по должности».

Недаром по Москве, или, вернее, остаткам Москвы, ходит смешной и вместе с тем страшный, если в него вдуматься, кошмарно-страшный анекдот.

По улице идет еще довольно прилично одетый интеллигент из провинции и, обращаясь к встречному, спрашивает: «Скажите, пожалуйста, сударь, или. товарищ, как я пройду на Лубянку, № 8?» Встречный таращит глаза на интеллигента и, слегка запинаясь, спрашивает: «А позвольте Вас спросить: Вы порядочный человек?»

Интеллигент недоумевает: «То есть как?. Позвольте. почему, собственно?»  «А видите ли, если Вы порядочный человек, то, вероятно, ошиблись номером. Вам, вероятно, нужно Лубянка № 10 или 14, там вся порядочная Россия под замком сидит».

Да, этот анекдот — правда, беспощадная правда!.