Судоговорение было прервано, чтобы судьи могли выслушать «волю народа». Бесконечные часы тянулась эта трагикомедия, инсценированная болыневицкими комедиантами, пока разнузданная, пьяная ватага не нарушила заранее установленного порядка и не понудила председателя Пятакова приказать очистить зал.

И дети, так радовавшиеся поездке на грузовиках, там, в большом белом зале с колоннами, перед красной эстрадой, требовали смерти и крови звенящими, радостными голосами.

Едва ли практика самодержавия и комиссародержавия знала когда-либо более кошмарное дело, чем казнь капитана Щастного. Тут всё — от начала до конца — сплошное безумие!

После Брестского мира Балтийский флот оказался отрезанным в Гельсингфорсе. Щастный взялся за невыполнимую задачу: спасти флот Посредством гениального маневра около 150 судов Балтийского флота были переведены через немецкие воды в Кронштадт и Петроград.

Это сделал капитан А. М. Щастный, и за это его расстреляли.

Обвинение было сформулировано так: «Щастный, совершая героический подвиг, тем самым создал себе популярность, намереваясь впоследствии использовать ее против Советской власти».

Ни одного факта, ни одного свидетеля. Нет, — свидетели были, но они все говорили о необыкновенном таланте и героизме Щастного. Против героя выступил единственный свидетель — JI.Троцкий. Не с фактами, а с предположениями, что Щастный искал популярности, дабы направить ее против советской власти.

А М. Щастного защищал присяжный поверенный В. А. Жданов. Он произнес блестящую речь. Защищать было легко, за подсудимого говорил его подвиг!

Все были убеждены не только в оправдании, но и в увековечении имени героя памятником. Судьи удалились в совещательную комнату. Троцкий, боясь, что под влиянием факта и речи В. А. Жданова судьи вынесут оправдательный приговор, отправился тоже в совещательную комнату. Свидетель в совещательной комнате!

Суд вышел. Все приготовились к аплодисментам, поздравлениям. И вдруг, как гром из ясного неба:

«Расстрелять!»

Все остолбенели. А на следующий день вся Москва, ко всему привыкшая, буквально ахнула, когда узнала о приговоре.

Жена Щастного, как и все, была настолько уверена в оправдании, что даже не приехала из Петрограда на слушание дела.